Неточные совпадения
— Люди дерзновенные! — раздался среди наступившей могильной тишины его грозный голос, — образумьтесь! На что покушаетесь вы и перед кем? Разве забыли вы, ослушники богопротивные, перед чьим лицом предстоите? Смиритесь и приложите внимание к
грамоте, которую прочтут вам. Но предваряю вас: размыслить хорошенько, о чем пишет к вам законный ваш
князь. Вот наместник его, прибывший к нам вчера о вечерье.
Феофил кончил и подал знак рукой. Посадник Яков Короб начал читать запросную
грамоту великого
князя...
— «От Веча Великого Новгорода к Великому
Князю Московскому и проч. ответная
грамота...
Кардинал начал было разговор о вере, но когда митрополит изложил ему всю римскую неправду, он замолчал, сказав, что не взял с собой нужных книг, не ожидая спора, так как Иван Фрязин говорил в Риме, что здесь все согласны на соединение вер. Ему отвечали, что вольно им было верить. Фрязин-де никаких
грамот с собой о том не имел: и за ложь великий
князь прогонит его с очей своих.
По новгородским хартиям значилось, что город Москва, Торжок и окружные земли издавна были под властью Великого Новгорода, но дед Иоанна III, великий
князь Василий Дмитриевич, завоевал их и оставил за собой, по договорным же
грамотам с сыном, великим
князем Василием Васильевичем, прозванным Темным.
После отъезда Ананьина великий
князь, послав боярина Селиванова с
грамотой псковитянам, приглашая их, в случае войны, быть готовыми выступить в поход с московскими дружинами против ослушников.
Великий
князь оказал милость, дал опасную
грамоту [Предохранительный лист для свободного приезда в Москву.], по приезде Феофила в Москву и, отпуская его обратно, велел передать новгородцам...
Вскоре от великого
князя Иоанна была получена
грамота, в которой он уговаривал мятежников смириться. Митрополит в приписи увещевал их на то же самое и, соболезнуя о народе русском, писал, что вдаются они в ересь нечестивую, как в сети дьявола.
Боярский сын Иван Замятин представил их всех великому
князю, находившемуся в Яжелбицах, и вручил ему договорную
грамоту с королем польским, эту законопреступную хартию — памятник новгородской измены. Ее нашли в обозе, перехваченном еще накануне битвы.
Петра-чудотворца, в доме Богоматери, не принимать врагов великого
князя:
князя Можайского, сыновей Шемяки и Василия Ярославича Боровского, отменить вечевые
грамоты и обещались не издавать судных прав без утверждения и печати великого
князя, и многое другое, и по обычаю целовали крест в уверение в исполнении ими всего обещанного.
Марфа Борецкая скрылась в свои вотчины, но про нее великий
князь не обмолвился ни словом в договорной
грамоте, как бы презирая слабую жену.
Великий
князь, между тем, подписал
грамоту и отпустил Богомолова.
За ним представились Иоанну новгородские послы — опасчики, прибывшие просить у великого
князя опасных
грамот для архиепископа Феофила и посадников, намеревавшихся отправиться к нему для переговоров. Их было трое: староста Даниславской улицы, Федор Калитин, гражданин Житов и гражданин Марков.
Через несколько времени великий
князь потребовал к себе задержанных опасчиков новгородских, укорял их в неверности и, наконец, велел дать им охранные и опасные
грамоты для послов и отпустил восвояси.
Наконец ожидание посадников и старост окончилось. Радион Богомолов прибыл в Новгород с ответной
грамотой от московского
князя и проехал прямо на вече.
Чтобы показать собою пример уважения к московскому
князю, Феофил снял свой клобук и, наклонив голову, почтительно и внимательно слушал запись, но когда дело дошло до складной
грамоты, лицо его побледнело, как саван, посадники невольно вздрогнули, а народ, объятый немым ужасом, не вдруг пришел в себя.
Неточные совпадения
Прапрадед мой по матери // Был и того древней: // «
Князь Щепин с Васькой Гусевым // (Гласит другая
грамота) // Пытал поджечь Москву, // Казну пограбить думали, // Да их казнили смертию», // А было то, любезные, // Без мала триста лет.
Ярый крепостник,
князь не хотел этому верить и продолжал командовать над крестьянами по-прежнему. Много возни было княгине, чтобы заставить его подписать уставную
грамоту.
Затем Павел Петрович, как мы уже знаем, возвел своего любимца сперва в баронское, а затем в графское достоинство и подарил ему село Грузино, принадлежавшее когда-то, по жалованной
грамоте Петра Великого, светлейшему
князю Меньшикову, и отошедшее вновь в казну, после опалы и ссылки этого вельможи.
Они имели от царя жалованные
грамоты на пустые места земли Пермской и жили на них владетельными
князьями, независимо от пермских наместников, с своею управой и с своею дружиной, при единственном условии охранять границы от диких сибирских народов, наших недавних и сомнительных данников.
— Боярин, — сказал он, — вот
грамота к тебе от
князя Пронского.