Он не ошибся в источнике и добыл достоверные известия, но они были таковы, что любящий человек не мог решиться передать их любимой девушке, несмотря на то, что княжна Евпраксия уверила его, что ее мучит
сильнее всего неизвестность и что она успокоится при получении какой-либо весточки о судьбе Владимира, дурной или хорошей — все равно; что на последнюю она даже не рассчитывает.
Неточные совпадения
В его пламенном воображении стали проноситься одна за другой картины будущего величия России. Он видел
сильное войско и могучие флоты, разъезжающие по
всем морям под русским флагом и развозящие русские товары. Воображались ему приморские гавани, кишащие торговой деятельностью, русские люди, живущие в довольстве, даже в изобилии. Представлялись ему нелицеприятные судьи и суды, — везде общая безопасность и спокойствие.
Это был красивый юноша,
сильный брюнет, с умным лицом, на котором читались твердость, решимость и непреклонность воли, но теперь во
всей его фигуре выражалась робость, почтительность и покорность перед царским величием.
Нельзя положительно утверждать, что в нем не было ничего человеческого, порядочного и честного, но
все это проявлялось так слабо в этой
сильной натуре, что на первый план выступало все-таки нравственное уродство этого человека.
Это не удалось ему сразу, потому что она, как обезумевшая,
все сильнее и
сильнее прижималась к нему.
Сидевший у окна был Григорий Семенов, возвращение которого в княжеский дом, при неожиданной обстановке и в положении «излюбленного царского слуги», как называли себя
все опричники от низших до высших, произвело
сильное впечатление на княжеских холопьев и усугубило интерес устроенного, по приказанию князя, угощения гостей.
Видимо, он не был расположен даром отдать свою ношу и если бы не ловкий и
сильный удар палкою по руке, нанесенный ему по
всем признакам предводителем нападавших, выбивший нож и сделавший его безоружным, многие из загородивших ему дорогу смельчаков легли бы на месте.
При первых хриплых от сдавленного горла звуках этого голоса
вся кровь бросилась в лицо Якова Потаповича и он сдавил еще
сильнее шею Малюты.
— Что?.. Малюта?.. На мою дочь?.. Говори, что знаешь,
все говори!.. — вскочил он, схватил
сильной рукой брата за ворот парадного кафтана и стал трясти.
Все это он осмотрел взглядом полуоткрытых глаз, — в голове он чувствовал еще
сильную тяжесть и совсем не мог поднять отяжелевших век, он даже не в силах был пошевелить головой.
— И это
все заранее было подстроено, чтобы глаза отвести князю Василию; наш же ратник следом за вами туда ездил и напал на старого князя, да ненароком
сильней, чем следует, саданул молодчика, — жаль, что совсем не укокошил. С этим же ратником была им прислана Малюте весточка об успехе сватовства за княжну, — убежденным, дышавшим неподдельною искренностью тоном отвечал Григорий Семенов.
Войдя в кабинет с записками в руке и с приготовленной речью в голове, он намеревался красноречиво изложить перед папа все несправедливости, претерпенные им в нашем доме; но когда он начал говорить тем же трогательным голосом и с теми же чувствительными интонациями, с которыми он обыкновенно диктовал нам, его красноречие подействовало
сильнее всего на него самого; так что, дойдя до того места, в котором он говорил: «как ни грустно мне будет расстаться с детьми», он совсем сбился, голос его задрожал, и он принужден был достать из кармана клетчатый платок.
Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он
сильный любитель музыки и удивительно чувствует
все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Между тем псы заливались
всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и
все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от
сильного желания вывести высокую ноту, и
все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Следовало бы описать канцелярские комнаты, которыми проходили наши герои, но автор питает
сильную робость ко
всем присутственным местам.
Потом отправился к вице-губернатору, потом был у прокурора, у председателя палаты, у полицеймейстера, у откупщика, у начальника над казенными фабриками… жаль, что несколько трудно упомнить
всех сильных мира сего; но довольно сказать, что приезжий оказал необыкновенную деятельность насчет визитов: он явился даже засвидетельствовать почтение инспектору врачебной управы и городскому архитектору.
Если бы Чичиков прислушался, то узнал бы много подробностей, относившихся лично к нему; но мысли его так были заняты своим предметом, что один только
сильный удар грома заставил его очнуться и посмотреть вокруг себя;
все небо было совершенно обложено тучами, и пыльная почтовая дорога опрыскалась каплями дождя.