Неточные совпадения
Покойный батюшка мой, не желая накликать царский гнев на монастырскую братию, решился выйти к кромешникам из потайной
кельи; но перед этим решительным шагом передал мне этот перстень со словами: «Если ты, сын мой,
останешься без крова, пойди к князю Василию Прозоровскому и покажи ему этот перстень — его подарок мне
в лучшие годы нашей молодости; он добр и великодушен и не даст погибнуть сыну своего друга…
Привратница пропустила его без труда с его своеобразною ношею
в монастырские ворота, как только он упомянул имя матери Досифеи. Григорий Семенович
остался стеречь лошадей. Яков Потапович направился к знакомой ему
келье. Мать Досифея была поражена его появлением, так как поминала его уже за упокой
в своих молитвах, но для расспросов не было времени: княжна все еще находилась
в глубоком обмороке.
Утомился ли сам Иоанн видом потоков лившейся крови, или же был испуган угрозами и предсказаниями старца Салоса-Николы, с которым долго беседовал
в келье, — вопрос этот
остался открытым, но Псков, родина Великой Ольги, был пощажен грозным царем.
Неточные совпадения
Без естественных наук нет спасения современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед ее независимостью — где-нибудь
в душе
остается монашеская
келья и
в ней мистическое зерно, которое может разлиться темной водой по всему разумению.
— Еще будучи
в Питере, — говорила Таифа, — отписала я матушке, что хотя, конечно, и жаль будет с Комаровом расстаться, однако ж вконец сокрушаться не след. Доподлинно узнала я, что выгонка будет такая же, какова была на Иргизе. Часовни, моленные,
кельи порушат, но хозяйства не тронут. Все
останется при нас. Как-нибудь проживем.
В нашем городке матушка места купила. После Ильина дня хотела туда и
кельи перевозить, да вот эти неприятности, да матушкины болезни задержали…
Накануне Казанской мать Манефа с уставщицей Аркадией и с двумя соборными старицами
в Шарпан поехала. Старшею
в обители
осталась мать Виринея, игуменскую
келью Манефа на Фленушку покинула, но для виду, не
остались бы молодые девицы без призора старших, соборную старицу Никанору благословила у себя домовничать.
— От самых достоверных людей наша казначея, матушка Таифа, узнала, что у нас такая же выгонка будет, как на Иргизе была, — продолжала Манефа. — Кои приписаны к скитам по ревизии, те
останутся, а кои не приписаны, тех по своим местам разошлют, а из тех мест им по самую кончину не будет ни выходу, ни выезду. А
кельи и что есть
в них какого имущества позволят нам с собой перевезть… А часовни и моленные нарушат…
Оставшись одна, заложила Манефа руки зá спину и
в мрачной думе твердыми, мерными шагами стала ходить взад и вперед по
келье…