В его пламенном воображении стали проноситься одна за другой картины будущего величия России. Он видел сильное войско и могучие флоты, разъезжающие по всем морям под русским флагом и развозящие русские товары. Воображались ему приморские гавани, кишащие торговой деятельностью, русские люди, живущие в довольстве, даже
в изобилии. Представлялись ему нелицеприятные судьи и суды, — везде общая безопасность и спокойствие.
Вотчина, куда отъезжал князь Василий Прозоровский, лежала в Новгородской Шелонской Пятине, на берегу быстрого Волхова, и была окружена в то время дремучими лесами, в которых на самом деле водилось
в изобилии всякое зверье: медведи, волки, лисицы…
В сем виде взятая, задача делается доступною даже смиреннейшему из смиренных, потому что он изображает собой лишь скудельный сосуд, [Скудельный сосуд — глиняный сосуд (от «скудель» — глина), в переносном значении — непрочный, слабый, бедный.] в котором замыкается разлитое повсюду
в изобилии славословие.
Неточные совпадения
Что именно находилось
в куче, решить было трудно, ибо пыли на ней было
в таком
изобилии, что руки всякого касавшегося становились похожими на перчатки; заметнее прочего высовывался оттуда отломленный кусок деревянной лопаты и старая подошва сапога.
Ибо воспомянул, что
в России многие земледелатели не для себя работают; и так
изобилие земли во многих краях России доказывает отягченный жребий ее жителей.
«Бертольд, божиею милостию святыя Майнцкия епархии архиепископ,
в Германии архиканцлер и курфирст. Хотя для приобретения человеческого учения чрез божественное печатания искусство возможно с
изобилием и свободнее получать книги, до разных наук касающиеся, но до сведения нашего дошло, что некоторые люди, побуждаемые суетныя славы или богатства желанием, искусство сие употребляют во зло и данное для научения
в житии человеческом обращают на пагубу и злоречие.
Изобилие плодов и произведений понудило людей менять их на таковые,
в коих был недостаток.
Всё, что она видела, подъезжая к дому и проходя через него, и теперь
в своей комнате, всё производило
в ней впечатление
изобилия и щегольства и той новой европейской роскоши, про которые она читала только
в английских романах, но никогда не видала еще
в России и
в деревне.