Неточные совпадения
Догадывались о причинах, побудивших
царя на такой решительный шаг, — измена Курбского была слишком свежа в народной памяти, — и все, от
бедного до богатого, от простого до знатного говорили...
Мелькает перед
царем картина изгнания архипастыря из храма Успения во время богослужения, переданная ему исполнившим, по его повелению, это позорное дело Алексеем Басмановым: толпы народа, со слезами бегущие за своим духовным отцом, сидящим в
бедной рясе на дровнях, с светлым лицом благословляющим его и находящим сказать в утешение лишь одно слово: «молитесь»… И все это несется в разгоряченном воображении
царя.
— В городе измена, — объявил
царю, бывшему у
обедни в городском соборе, вбежавший Малюта, — народ бунтуется, бьет твоих верных слуг!
Обыкновенно в назначенный день кровавого зрелища
царь с любимцами выходил после
обедни и трапезы на крыльцо и садился на приготовленное кресло.
И молва трезвонить стала: // Дочка царская пропала! // Тужит
бедный царь по ней. // Королевич Елисей, // Помолясь усердно Богу, // Отправляется в дорогу // За красавицей душой, // За невестой молодой.
Неточные совпадения
Царь небесный! // Амфиса Ниловна! Ах! Чацкий!
бедный! вот! // Что наш высокий ум! и тысяча забот! // Скажите, из чего на свете мы хлопочем!
Сначала мне показалось странным сопоставление —
царь и хунхузы, но, вникнув в смысл его слов, я понял ход его мысли. Раз происходит сортировка людей по сословиям, то должны быть богатые и
бедные, праздные и трудящиеся. Раз их сортируют на честных и бесчестных, то преступный элемент отделяется, ассоциируется и образует нечто вроде особой касты, по-китайски именуемой хунхузами.
Довольство это будет плоше,
беднее, суше того, которое неслось в идеалах романтической Европы, но с ним не будет ни
царей, ни централизации, а может, не будет и голода.
Им овладела социальная утопия, страстная вера, что не будет больше богатых и
бедных, не будет
царей и подданных, люди будут братья, и наконец, поднимется человек во весь свой рост.
Настанет год — России черный год, — // Когда
царей корона упадет, // Забудет чернь к ним прежнюю любовь, // И пища многих будет смерть и кровь; // Когда детей, когда невинных жен // Низвергнутый не защитит закон; // Когда чума от смрадных мертвых тел // Начнет бродить среди печальных сел, // Чтобы платком из хижин вызывать; // И станет глад сей
бедный край терзать, // И зарево окрасит волны рек: — // В тот день явится мощный человек, // И ты его узнаешь и поймешь, // Зачем в руке его булатный нож.