Прошло несколько дней со дня описанного нами разговора Фимки с Кузьмой. Первая ходила как тень, мрачная, с распухшими от слез глазами. Мера ее душевного терпения переполнилась. Она не могла выносить вида Глеба Алексеевича, от которого была окончательно отстранена Дарьей Николаевной, и который быстрыми шагами
шел к могиле.
Неточные совпадения
— Да ничего… В дождь не хотела
идти к отцу на
могилу… Сороковой день был, мать-то была, после смерти отца, в вступлении ума…
— После трепки-то твоей я пораздумала, и вижу, действительно, что в
могилу его свожу я… Права ты, Фимушка… Кровь из него я пью… Может и ненароком, а пью… Женщина я молодая, сильная, тоже жить хочу. Ну, да с нынешнего дня шабаш, и не
пойду к нему… Выходи его, голубушка, Фимушка, родная моя. Выходи… Сними хоть этот грех с черной души душегубицы ненасытной, как ты меня обозвала, в ножки тебе поклонюсь.
Неточные совпадения
Но время
шло. Москва напрасно //
К себе гостей ждала всечасно, // Средь старых, вражеских
могил // Готовя шведам тризну тайну. // Незапно Карл поворотил // И перенес войну в Украйну.
«Куда могла она
пойти, что она с собою сделала?» — восклицал я в тоске бессильного отчаяния… Что-то белое мелькнуло вдруг на самом берегу реки. Я знал это место; там, над
могилой человека, утонувшего лет семьдесят тому назад, стоял до половины вросший в землю каменный крест с старинной надписью. Сердце во мне замерло… Я подбежал
к кресту: белая фигура исчезла. Я крикнул: «Ася!» Дикий голос мой испугал меня самого — но никто не отозвался…
Вихров для раскапывания
могилы велел позвать именно тех понятых, которые подписывались
к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать разных мужиков: рыжих, белокурых, черных, худых и плотноватых, и лица у всех были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и
пошел с ними в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.
Вихров
послал к священнику просить позволения разрыть эту
могилу.
— Вы, голубчик, пристройте-ка меня
к этому делу, прошу я вас! — говорила она. — Я вам везде
пойду. По всем губерниям, все дороги найду! Буду ходить зиму и лето — вплоть до
могилы — странницей, — разве плохая это мне доля?