Неточные совпадения
«Матушка-казначея, — говорю, — думает, что тут пастила, — продолжала я, — так говорит, чтобы ты малость полакомилась, а
остальное в кадушку снесла».
Обыкновенно,
в таких случаях подьячий с офицером выбирали себе из поличного то, что им нравилось, а
остальное отпускали на поруки и делу конец. Понятно, почему обращение к таким исполнителям земного правосудия
в описываемую нами эпоху считалось не только бесполезным, но даже опасным.
Совсем иное впечатление произвело происшествие с сестрой Марией на
остальных обитальниц монастыря. Весть о полученном «гостинце» с быстротою молнии облетела все монастырские кельи и насмерть перепугала сестер. И без этого рокового происшествия «новенькая послушница», как звали Марию, была окружена
в монастыре ореолом таинственности.
Но цесаревна взяла с них слово не проливать крови. Гренадеры пронесли ее на руках
в Зимний дворец, погруженный
в глубокий сон. Елизавета Петровна сама увезла к себе Ивана и все жалела и ласкала малютку.
Остальная Брауншвейгская фамилия была отправлена
в Петропавловскую крепость, куда доставили также Остермана, Головкина, даже опального Миниха и других, всего до 20 особ.
Остермана и Миниха и других судили и определили: первого колесовать, второго — четвертовать, а
остальных сослать
в Сибирь. На эшафоте Остерман уже положил голову на плаху, как вышло помилование; его сослали
в Березов, Миниха
в Пелым. На пути с Сибирь, Миних встретился с возвращавшимся Бироном. Соперники-временщики молча раскланялись. Анну Леопольдовну с мужем отправили
в Ходмогоры, где она умерла через пять лет.
Катя не заставила себе повторять приказания и быстро выскочила из комнаты. Дарья Николаевна уселась на диван. Не прошло нескольких минут, как
в будуар вошла Фимка, которую
остальная прислуга величала
в глаза Афимьей Тихоновной, а за глаза «Дашуткиной-приспешницей», а за последнее время «барской барыней».
Священник удалился. Уехала и «особа» с
остальными двумя приглашенными
в свидетели при предлагавшемся завещании. Молодая Салтыкова уже окончательно пришла
в себя и распоряжалась своим властным, громким голосом. Отдав приказание обмыть покойницу и положить ее на стол
в зале, и указав Софье Дмитриевне во что и как одеть умершую, она тоже уехала домой и, как уже мы знаем, тотчас же по приезде прошла
в спальню к мужу и объявила ему о смерти его тетки.
Действительно, Дарья Николаевна заявила, что Маша и Костя будут жизнь у нее
в доме…
Остальных детей дворовых и крестьян она решила возвратить родителям. Всем приживалкам назначила срок неделю после похорон, чтобы их духу
в доме не пахло.
Для Фимы она стала такой же ненавистной, как и для
остальной прислуги барыней, ненавистной еще более потому, что она постоянно находилась перед ее глазами, была единственным близким ей человеком, от которого у Салтыкова не было тайны, а между тем, ревность к жене Глеба Алексеевича, вспыхнувшая
в сердце молодой девушки, отвращение к ней, как к убийце, и боязнь за жизнь любимого человека, которого, не стесняясь ее, Дарья Николаевна грозилась
в скором времени уложить
в гроб, наполняли сердце Фимки такой страшной злобой против когда-то любимой барыни, что от размера этой злобы содрогнулась бы сама Салтычиха.
Даша уже окончательно освоилась со своей ролью наперсницы Салтыковой и задавала тон среди дворни. Она действительно умела угодить грозной барыне и была ею бита лишь несколько раз и то не сильно.
В средствах для угождения она была, однако, очень неразборчива, и
в числе их были подслушивание и наушничество, за что
остальная прислуга ее ненавидела и невольно теперь, по происшествии многих лет, вспоминала Фимку.
«Особа» и Тамара Николаевна, однако, и теперь не обратили на эту романтическую часть рассказа юноши внимания, поглощенные
остальными ужасающими подробностями его повествования. Когда Костя кончил,
в кабинете воцарилось молчание Его превосходительство сидел
в глубокой задумчивости, изредка произнося односложное...
Иноков постригся, побрил щеки и, заменив разлетайку дешевеньким костюмом мышиного цвета, стал незаметен, как всякий приличный человек. Только веснушки на лице выступили еще более резко, а
в остальном он почти ничем не отличался от всех других, несколько однообразно приличных людей. Их было не много, на выставке они очень интересовались архитектурой построек, посматривали на крыши, заглядывали в окна, за углы павильонов и любезно улыбались друг другу.
Неточные совпадения
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто
в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным образом и повесничает все
остальное время?
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас
в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на
остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами, а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною, да и тут
в распределении этой суммы еще не все члены согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.
—
В первый раз, как Казбич приедет сюда; он обещался пригнать десяток баранов;
остальное — мое дело. Смотри же, Азамат!
На
остальных же, бывших
в распивочной, не исключая и хозяина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вместе с тем и с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и развития, с которыми нечего ему говорить.
Потому, в-третьих, что возможную справедливость положил наблюдать
в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого шага, и ни больше ни меньше (а
остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…