— Батюшка, Николай Митрофанович, на кого ты нас, родимый, оставил… — начала причитать она, но тотчас была остановлена Дашуткой, давшей ей полновесную пощечину.
Выпив горячего сбитню с теплым калачем, она сделала свои обыкновенные хозяйственные распоряжения, на этот раз, к удивлению прислуги вообще, а Фимки в особенности, обошедшиеся не только без щедро рассыпаемых пощечин, но даже без брани и крика.
Он решился вступиться, так как его приезд, по обыкновению, ничуть не остановил Дарью Николаевну, и она продолжала делать свое дело, то есть давать Фимке полновесные пощечины.
Пощечины продолжали сыпаться, но, наконец, Дарья Николаевна, видимо, сама утомилась и, повернув Фимку к себе спиной, дала ей в шею и крикнула хриплым голосом...
Она встала и все снова пошло своим чередом, ругательства, пощечины, побои сыпались на правых и виноватых. Заступы не было нигде, так как барин совсем не выходил из спальни. Эту расправу свою с дворовыми Дарья Николаевна называла своей «бабьей» потехой.
— Опять пятно на переднике, — накинулась Дарья Николаевна на вошедшую горничную, и полновесная пощечина свалила с ног миловидную блондинку Катю — так звали служанку.
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Звонкая пощёчина заставила меня рассмеяться. Её глаза полыхнули от гнева. И тут она вырвалась. Ничего. Никуда она не денется.
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Я даже не смею слова сказать, боюсь опять получить пощёчину.