Неточные совпадения
Переписывая доклады
графа Литты в Рим, он знал все подробности о ходе дел ордена в России, но, конечно, не первому встречному стал бы их откровенно
сообщать.
В этом письме
граф сообщал Литте, что его величество, имея ввиду, что он,
граф Литта, получил за своею супругою весьма значительные имения, находит, что для успешного управления этими имениями
графу Литте следовало бы жить в них, выехав поскорее из Петербурга, тем более, что пребывание в деревне может быть полезно и для его здоровья.
— Я пригласил вас,
граф, чтобы
сообщить вам, вероятно, совершенно неожиданное для вас известие…
— А что, если я, после смерти моей невесты,
сообщу кому следует о нашем разговоре, или же даже, во избежание этой смерти, предупрежу о нем ранее? — запальчиво сказал
граф Свенторжецкий.
— Никак нет, ваше сиятельство, но был назначен состоять при особе вашей, долгом счел явиться, — отвечал Азиатов и
сообщил графу о переданном ему предписании медицинского департамента и высочайшем приказе.
Но хитрую принцессу перехитрили. Христенек
сообщил графу Орлову о сделанном ему приеме и получил от своего начальника новые наставления. До Орлова дошли верные известия о характере самозванки. «Свойство она имеет отважное, — доносил он императрице, — и своею смелостию много хвалится». Этим-то самым свойством характера принцессы и задумал граф Орлов увлечь ее в расставленные сети. Он не ошибся в расчете.
К этому, по всей вероятности, времени относится посещение Рагузы русским майором, который, как мы уже видели,
сообщил графу Алексею Орлову, что находившиеся там французы и поляки считали самозванку за великую княжну, предлагали ему представиться ей, и что когда он стал называть ее обманщицей, то должен был поскорее оставить Рагузу, дабы избегнуть самых неприятных последствий.
Консул покраснел, несколько смешался, потом сел на диван, вынул из кармана бумагу, развернул и, прочитавши: «Генерал-адъютант граф Орлов
сообщил графу Нессельроде, что его им… — снова встал.
Неточные совпадения
Граф спросил письмо, отец мой сказал о своем честном слове лично доставить его;
граф обещал спросить у государя и на другой день письменно
сообщил, что государь поручил ему взять письмо для немедленного доставления.
— Позвольте, — говорил самый кроткий консул из всех, бывших после Юния Брута и Калпурния Бестии, — вы письмо это напишите не ко мне, а к
графу Орлову, я же только
сообщу его канцлеру.
— Он подделал бланк своего товарища
графа Потоцкого на вексель в десять тысяч рублей. Тот заплатил, но
сообщил об этом командиру и офицерам. Полковник был сейчас у меня. Я отдал ему для передачи Потоцкому десять тысяч и умолял не доводить дело до офицерского суда. Сейчас поеду хлопотать у военного министра. Он, надеюсь, пожалеет мои седины, не допустить опозорить мое имя…
Граф первые дни также был в некотором смущении, он ожидал каждый день, что сплетни грузинских кумушек, на роток которых, согласно русской пословице, нельзя было накинуть платок никакой строгостью, дойдут до его молодой жены и ему придется, быть может, давать ей неприятное объяснение, но ровное расположение духа графини, о чем последняя тотчас же
сообщила ему, постепенно его успокоило, и он начал надеяться, что его привычки и порядок жизни ничем не будут нарушены.
Архимандрит Фотий подробным письмом
сообщил последнему о вторичном описанном нами буйстве Шуйского. Это письмо
граф получил накануне того дня, когда сетями грузинских рыболовов была вытащена так поразившая грузинского управляющего Семидалова и самого
графа Алексея Андреевича утопленница.