Неточные совпадения
Служба была в
то время в гвардейских
полках легкая. Производство шло быстро.
— Едва ли это правда, — заметил Дмитревский. — Хотя, действительно, после
того, как цесаревич назначен был полковником в семеновский
полк и первый присягнул своему отцу, а за ним вся гвардия, на него посыпались милости государя и он поручил ему важнейшие должности в государстве.
— В гвардию… В
тот же
полк…
— Да, зачислен в
тот же
полк в гвардию…
Известно всем, что наши гвардейские
полки, в
те многие годы, когда в России продолжалось женское правление, принимали не раз близкое участие в переворотах и переменах правительства и сделались почти подобными турецким янычарам.
Большинство распускалось по домам в отпуски и только числились в своих
полках, почему и происходило, что хотя
полки считались в комплекте, но на лицо бывало менее половины, а так как жалованье отпускалось на всех,
то командиры
полков скапливали себе из сэкономленных сумм огромные капиталы.
Кроме
того, он приказал из гвардии в армейские
полки вовсе никого не выпускать и в отставку отставлять с гвардейскими, а не с армейскими чинами.
Граф Буксгевден с
того дня был отрешен от должности генерал-губернатора, рапортовался больным и не выходил из дома, твердо решившись дождаться лишь сентября, чтобы просить о совершенном увольнении от службы, так как он еще числился шефом одного из пехотных
полков.
Без пяти минут шесть — время, когда в
ту пору начинались спектакли, прибыл император Павел Петрович в парадном мундире Преображенского
полка, в шелковых чулках и башмаках, с голубою лентою через плечо и андреевскою звездою на груди.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный
полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в
том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
А мне, Онегин, пышность эта, // Постылой жизни мишура, // Мои успехи в вихре света, // Мой модный дом и вечера, // Что в них? Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За
полку книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За
те места, где в первый раз, // Онегин, видела я вас, // Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил
полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В
том совести, в
том смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И
полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с
тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо
того в
полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это
то, что называется в простонародии шиш.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии не очень хорошо учат, что больше благоволят к
тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что в городе стоит Ингерманландский гусарский
полк; что у ротмистра Ветвицкого лучше лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.