В широком капоте из тяжелой турецкой материи, в которой преобладал ярко-красный цвет, с распущенными волосами, подхваченными на затылке ярко-красной лентой и все-таки доходившими почти до колен, стояла Ирена Станиславовна и с улыбкой глядела на растерявшегося от ее внезапного оклика Оленина.
Я прождал пять минут, наконец — десять; глубокая тишина вдруг поразила меня, и я решился выглянуть из дверей и окликнуть. На мой оклик появилась Марья и объявила мне самым спокойным тоном, что барыня давным-давно оделась и вышла через черный ход.
Молодой человек слышал неприятный гул голосов, сквозь который прорывался то чей-то оклик, то клочок песни, и опять все эти звуки удалялись, тонули, чтобы опять выделиться с беспокоящею резкостью.
Затем на небесном полотне появлялись далёкие мерцающие огоньки, и родители начинали звать своих детей по домам, но те не спешили расходиться и делали вид, что не слышат окликов, за что им частенько прилетало.
Затем на небесном полотне появлялись далёкие мерцающие огоньки, и родители начинали звать своих детей по домам, но те не спешили расходиться и делали вид, что не слышат окликов, за что им частенько прилетало.
Резкий оклик за моей спиной, пронзивший абсолютную тишину помещения, заставил меня вздрогнуть.
Эй! – послышался оклик, а я обернулась. Женщина с ковром скрутила ковёр, а я присмотрелась.