В самый день Крещенья 1797 года, ранним утром, к воротам одного из домов Большой Морской улицы, бывшей в то время, к которому относится наш рассказ, одной из довольно пустынных улиц Петербурга, лихо подкатила почтовая кибитка, запряженная тройкой лошадей, сплошь покрытых инеем. На дворе в этот год стоял трескучий мороз, поистине «крещенский».
— Сегодня утром, они еще в постеле прохлажались, да книжку почитывали, пришел к ним Петр Петрович Беклешев, в мундире и при шарфе, перед крещенским зимним парадом… и говорит ему еще шутя: «Вот, право, счастливец! Лежит спокойно, а мы будем мерзнуть на вахт-параде». Посидели это они минут с десять и ушли. Дяденька-то ваш Иван Сергеевич опять за книжку взялись, читать стали, как вдруг снова раздался звонок. Я бросился отворять, да так и обомлел, словно мне под сердце подкатило… Прибыл сам Николай Петрович…
В дождь и слякоть принужден он бегать по дворам; в бурю, в крещенский мороз уходит он в сени, чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздраженного постояльца.
Любим Карпыч (садится). Брат выгнал! А на улице, в этом бурнусе, немного натанцуешь! Морозы… время крещенское — бррр… И руки-то озябли, и ноги-то ознобил — бррр…
В просторечии этот день называется крещенским сочельником, вернее – сочевником, от особого кушанья, сочива, предписываемого церковным уставом для вкушения в этот день, – разваренных зёрен пшеницы или риса.
Православные христиане бережно сохраняют в домах крещенскую воду в течение всего года, и вода эта всегда остаётся свежей.
В просторечии этот день называется крещенским сочельником, вернее – сочевником, от особого кушанья, сочива, предписываемого церковным уставом для вкушения в этот день, – разваренных зёрен пшеницы или риса.
Собрались как-то в крещенский вечер к одной девушке подружки – о женихе гадать.