Неточные совпадения
В то время, когда весь поглощенный честолюбивыми замыслами Григорий Александрович Потемкин выказывал чудеса храбрости и недюжинные способности военачальника в войне с турками, а между тем в Петербурге подготовлялся ему еще более высший служебный жребий — пост правой руки мудрой государыни, в далеком Смоленске, в доме подполковника Василия Андреевича Энгельгардта, среди многочисленных дочерей последнего,
рос миловидный десятилетний
мальчик Володя — приемыш Василия Андреевича и его жены Марфы Александровны, старшей сестры Потемкина.
Так выучила его молиться Дарья Васильевна, но кто были тетя Зинаида и дядя Григорий
мальчик не знал, и на его вопросы ему отвечали, что он узнает это, когда
вырастет большой и будет хорошо учиться.
В таком блаженном неведении жизни, в полном смысле этого слова,
рос в родительском доме, окруженный раболепствующей толпой слуг и смотрящих в глаза
мальчику с целью угадать его желание родителей, молодой князь Василий Святозаров.
Воспитали его Марфа Игнатьевна и Григорий Васильевич, но
мальчик рос «безо всякой благодарности», как выражался о нем Григорий, мальчиком диким и смотря на свет из угла.
Тут каждая мелочь напоминала ему о прошлом, когда его секли и держали на постной пище; он знал, что и теперь мальчиков секут и до крови разбивают им носы, и что когда эти
мальчики вырастут, то сами тоже будут бить.
Неточные совпадения
— Да, слава богу, ma tante, [тетушка (фр.).]
растут, учатся, шалят… особенно Этьен — старший, такой повеса становится, что ладу никакого нет; зато и умен — un garçon, qui promet. [
мальчик, подающий надежды (фр.).]
Во время разлуки с ним и при том приливе любви, который она испытывала всё это последнее время, она воображала его четырехлетним
мальчиком, каким она больше всего любила его. Теперь он был даже не таким, как она оставила его; он еще дальше стал от четырехлетнего, еще
вырос и похудел. Что это! Как худо его лицо, как коротки его волосы! Как длинны руки! Как изменился он с тех пор, как она оставила его! Но это был он, с его формой головы, его губами, его мягкою шейкой и широкими плечиками.
Всюду лучистыми алмазами зарделись крупные капли
росы; мне навстречу, чистые и ясные, словно тоже обмытые утренней прохладой, принеслись звуки колокола, и вдруг мимо меня, погоняемый знакомыми
мальчиками, промчался отдохнувший табун…
— Про аиста и капусту выдумано, — говорила она. — Это потому говорят, что детей родить стыдятся, а все-таки родят их мамы, так же как кошки, я это видела, и мне рассказывала Павля. Когда у меня
вырастут груди, как у мамы и Павли, я тоже буду родить —
мальчика и девочку, таких, как я и ты. Родить — нужно, а то будут все одни и те же люди, а потом они умрут и уж никого не будет. Тогда помрут и кошки и курицы, — кто же накормит их? Павля говорит, что бог запрещает родить только монашенкам и гимназисткам.
Клим понимал, что Лидия не видит в нем замечательного
мальчика, в ее глазах он не
растет, а остается все таким же, каким был два года тому назад, когда Варавки сняли квартиру.