Неточные совпадения
— Теперь я все понимаю! — продолжала коварная женщина. — Иван Дементьевич
своим самолюбием и
своей гордостью погубил две жизни… Он разлучил вас с Зиной и разбил вашу университетскую карьеру… В это время князь сделал предложение… Вы, быть может, не знаете, что сначала она отказала… Она, наверное, ждала… вас… Но, так как вы скрывались от нее, она с отчаяния послушалась совета моей
матери… Она, конечно, подумала, что вы никогда не
любили ее.
Она таила их не потому, чтоб она не уважала, не
любила свою мать, но только потому, что это была ее мать.
В Буткевиче это вызывало, кажется, некоторую досаду. Он приписал мое упорство «ополячению» и однажды сказал что-то о моей матери «ляшке»… Это было самое худшее, что он мог сказать. Я очень
любил свою мать, а теперь это чувство доходило у меня до обожания. На этом маленьком эпизоде мои воспоминания о Буткевиче совсем прекращаются.
Дочерей маркиза тоже любила не ровно. Антонина пользовалась у нее несравненно большим фавором, чем Сусанна, и зато Антонина
любила свою мать на маковое зерно более, чем Сусанна, которая не любила ее вовсе.
Она
любила свою мать, но, увидав, что Евгению бывало неприятно вмешательство в их жизнь тещи, она сразу стала на сторону мужа и с такой решительностью, что он должен был укрощать ее.
Неточные совпадения
Отец
любит свое дитя,
мать любит свое дитя, дитя
любит отца и
мать.
Ребенок
любит своего отца,
мать или наставника, доколе любление его не обратится к другому предмету.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о
матери и предстоящем свидании с ней. Он в душе
своей не уважал
матери и, не отдавая себе в том отчета, не
любил ее, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию
своему, не мог себе представить других к
матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем менее в душе он уважал и
любил ее.
Левин никогда не называл княгиню maman, как это делают зятья, и это было неприятно княгине. Но Левин, несмотря на то, что он очень
любил и уважал княгиню, не мог, не осквернив чувства к
своей умершей
матери, называть ее так.
«Странный человек этот лекарь!» — думала она, лежа в
своей великолепной постели, на кружевных подушках, под легким шелковым одеялом… Анна Сергеевна наследовала от отца частицу его наклонности к роскоши. Она очень
любила своего грешного, но доброго отца, а он обожал ее, дружелюбно шутил с ней, как с ровней, и доверялся ей вполне, советовался с ней.
Мать свою она едва помнила.