Неточные совпадения
Самолюбивое чувство укреплялось в его
сердце, и когда,
к концу второго акта оперы, тот же кивок головой был сделан в третий раз, он храбро отвечал на него таким же кивком и улыбкой.
Детские игры и забавы с летами привели
к другому чувству, заставившему юные
сердца товарищей детства, как это бывает всегда, забиться сильнее и тревожнее.
Гордая графиня Клодина заметила перемену в князе и, затаив в
сердце злобу и ненависть
к неожиданной сопернице, первая отстранила от себя намеченного ее матерью и избранного ею жениха, объявив матери, что не любит его и не может сделаться его женой.
Этой любовью
к мужу она хотела вылечить рану своего молодого
сердца.
Она хотела во что бы то ни стало совершенно разбить их семейную жизнь и самой явиться в роли утешительницы князя Андрея Павловича, которого она не могла разлюбить до сих пор, но чувство
к которому тщательно скрывала в тайнике своего
сердца.
— Несчастный открыл мне свое разбитое
сердце, он говорил мне о своей безнадежной любви
к тебе, о своем безысходном горе.
Княгиня робко вышла из остановившегося экипажа и с замиранием
сердца подошла
к калитке.
Графиня Клавдия Афанасьевна своим змеиным языком сумела раздуть в неудержимое пламя тлевшую в
сердце искру любви
к Зинаиде Сергеевне, и он не только решил идти на свидание с ней, но даже умолял графиню ускорить его; он заранее рисовал себе одну соблазнительнее другой картины из этого будущего свиданья.
К каким последствиям могло привести в лучшем случае эти свидание? Сделаться любовником княгини. Жить постоянно под страхом светского скандала. Каждую минуту на самом деле готовить гибель себе и ей! То чувство, которое он питал
к ней в своем
сердце, было первою чистою юношескою любовью, далеко не жаждущею обладания. Ему даже показалось, что обладание ею низведет ее с того пьедестала, на котором она стояла в его воображении, поклонение заменится страстью, кумир будет повержен на землю.
С потерею сладкой надежды иметь утешение в другом ребенке, в
сердце княгини Зинаиды Сергеевны с необычайной силой развилось и укрепилось чувство любви
к оставшемуся в Петербурге сыну — маленькому Васе.
Он сказал это хладнокровно, хотя в душе у него поднялась целая буря ревности
к прошлому. Кроме того, в его отуманенном мозгу против его воли появилось недоверие
к словам жены, хотя они — он не мог отрицать этого — дышали искреннею правдивостью как исповедь
сердца.
Тут ясно видно, для чего хан нынешний туркам неприятен: для того, чтобы он не допустил их через Крым входить
к нам, так сказать, в
сердце.
Это соображение пересилило в ней любовь
к сыну, если только она была в ее холодном
сердце, и она, дав мужу несколько советов, уехала обратно на Васильевский, даже не взглянув издали на больного Андрюшу.
Чутко прислушивался он
к неровному горячечному дыханию ребенка, и каждый стон его смертельною болью отзывался в его
сердце.
В одном из пустынных в описываемое нами время переулков, прилегающих
к Большому проспекту Васильевского острова, ближе
к местности, называемой «Гаванью», стоял довольно приличный, хотя и не новый, одноэтажный деревянный домик, в пять окон по фасаду, окрашенный в темно-серую краску, с зелеными ставнями, на которых были вырезаны отверстия в виде
сердец.
— Обведет это тебя глазками, точно всю душу высмотрит! — говорили о ней обращавшиеся
к ней бедняки. — И соврал бы ей, грешным делом, да язык не поворачивается; чуешь,
сердцем чуешь, что ей, ангелу, ведомо, с горем ты тяжелым пришел али с нуждишкой выдуманной, от безделья да праздношатайства.
Посылая князю эти медали государыня, между прочим, писала ему: «Я в них любовалась как на образ твой, так и на дела того человека, в котором я никак не ошиблась, знав его усердие и рвение ко мне и
к общему делу, совокупленное с отличными дарованьями души и
сердца».
«Чтобы человек был совершенно способен
к своему назначению, — говорил он, — потребно оному столько же веселия, сколько и пищи; в рассуждении сего наипаче надлежит помышлять о солдатах, кои без того, быв часто повергаемы великим трудам и отягощениям, тратят бодрость и силы
сердца. Унылое же войско не токмо бывает неспособно
к трудным предприятиям, но и легко подвергается разным болезням».
Это было для него тем более необходимо, что чувство
к «прекрасной гречанке» далеко не потухло в
сердце князя Святозарова.
«В бозе почивающий светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический и прочее и прочее, усерднейший сын отечества, присоединитель
к Российской империи Крыма, Тамани, Кубани, основатель и соорудитель победоносных флотов на южных морях, победитель сил турецких на суше и на море, завоеватель Бессарабии, Очакова, Бендер, Аккермана, Килии, Измаила, Анапы, Кучук-Кале, Сунии, Тульчи, Исакчи, острова Березанского, Хаджибея и Паланки, прославивший оружие Российской империи в Европе и Азии, приведший в трепет столицу и потрясший
сердце Оттоманской империи победами на морях и положивший
к преславному миру с оною; основатель и соорудитель многих градов, покровитель науки, художеств и торговли, муж, украшенный всеми доблестями общественными и благочестием.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. //
К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение
к летам… // А нынче! — что
к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим
сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем
сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Он был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая
сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. //
К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
О, кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не узнал! // В тоске безумных сожалений //
К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами,
сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало
к ней привязан я; // Для призраков закрыл я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат
сердце иногда: // Без неприметного следа // Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но я бы, кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо мне, как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.