Хвастающийся своею близостью с любовницей князя, он делал его уже смешным в глазах света, тогда как те, другие, пользуясь взаимностью Калисфении Николаевны, крали только крохи,
падающие от стола господ, не смея заикнуться об этом, боясь гнева его, светлейшего.