Эти мысли быстрее ласточки пролетали в
голове девушки и болью отзывались в ее сердце. Она быстро отодвинула пяльцы и вышла из рукодельной. Антиповна, сидевшая на своем наблюдательном посту, пристально посмотрела ей вслед.
Неточные совпадения
Сестра Максима Строганова была высокая, стройная
девушка, умеренной полноты, с неособенно правильными чертами миловидного личика, украшением которого служили темные, карие, большие глаза и тонко очерченные ярко-красные губки. Заплетенные в одну косу, спускавшиеся далеко ниже пояса светло-каштановые волосы, видимо, оттягивали своей тяжестью
голову их обладательнице.
«Околдовали, беса вселили, отчитывать надо», — мелькало в ее
голове, и она широким взмахом правой руки, сложенной в двуперстие, перекрестила
девушку.
Она застала ее сидящей на скамье с опущенной
головой. Последняя беседа с нянькой, где
девушка должна была ломать себя, чтобы не выдать свою тайну, донельзя утомила ее. Она прислонилась спиною к стене, у которой стояла, в полном изнеможении, с закрытыми глазами.
— Неведомо,
девушка, неведомо! — согласился Ермак Тимофеевич, поникнув
головой.
— Так точно, расхворалась совсем
девушка,
головы с изголовья не поднимает… Ума не приложу, что и делать…
Ермак вышел из горницы Строганова.
Голова его горела. Он нарочно сослался на необходимость подготовки для начала лечения
девушки, которую исцелит — он понимал это — одно его присутствие. Но надо было отдалить минуту свидания, чтобы набраться для этого сил.
Девушка отвечала ему наклонением
головы.
— Да, да! Каков Ермак-то Тимофеевич! Можно ли было думать, что он таким знахарем окажется?
Девушка лежмя лежала,
голову от изголовья поднять не могла, а он в день на ноги поставил… Недужилось страсть как.
«Нет, не бывать этому! Максимка грозит, не бывать-де ей и за Обносковым, — неслось далее в
голове старика Строганова. — Ну, да то обломается, коли сам Ермак отступится от
девушки, а боярин сюда приедет со сватаньем… Ишь что выдумал… С челобитьем к царю за Ермака! Прознает царь про него, задаст нам челобитье… Ишь что выдумал Максимка, какого жениха сестре выискал — атамана разбойников! Нет, не бывать тому!» — снова крикнул Семен Иоаникиевич Строганов.
Обморок с Ксенией Яковлевной был очень продолжителен. Сенные
девушки раздели ее, уложили в постель, а она все не приходила в себя, несмотря на то что Антиповна опрыскала свою питомицу водой, смочила
голову винным уксусом, давала нюхать спирт. Ничего не помогало.
— Что-о!.. — произнесла она, как бы требуя повторения этого поразившего ее признания. Но
девушка не повторила его. Она сидела, низко опустив
голову и закрыв лицо рукавом сорочки. Крупные слезы продолжали капать на ее голубой штофный сарафан.
— Что это ты,
девушка? Не накликай на самом деле на его
голову.
— Ах, Фленушка, Фленушка! — вскликнула Манефа, горячо прижав к груди своей
голову девушки. И слезы, давно не струившиеся из очей старицы, окропили бледное лицо Фленушки.
Неточные совпадения
Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не зреть признательных слез и единодушного восторга взволнованных им душ; к нему не полетит навстречу шестнадцатилетняя
девушка с закружившеюся
головою и геройским увлечением; ему не позабыться в сладком обаянье им же исторгнутых звуков; ему не избежать, наконец, от современного суда, лицемерно-бесчувственного современного суда, который назовет ничтожными и низкими им лелеянные созданья, отведет ему презренный угол в ряду писателей, оскорбляющих человечество, придаст ему качества им же изображенных героев, отнимет от него и сердце, и душу, и божественное пламя таланта.
Он сошелся с
девушкой у самой скамейки, но, дойдя до скамьи, она так и повалилась на нее, в угол, закинула на спинку скамейки
голову и закрыла глаза, по-видимому от чрезвычайного утомления.
— Ax, жаль-то как! — сказал он, качая
головой, — совсем еще как ребенок. Обманули, это как раз. Послушайте, сударыня, — начал он звать ее, — где изволите проживать? —
Девушка открыла усталые и посоловелые глаза, тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.
Около чайного стола Обломов увидал живущую у них престарелую тетку, восьмидесяти лет, беспрерывно ворчавшую на свою девчонку, которая, тряся от старости
головой, прислуживала ей, стоя за ее стулом. Там и три пожилые
девушки, дальние родственницы отца его, и немного помешанный деверь его матери, и помещик семи душ, Чекменев, гостивший у них, и еще какие-то старушки и старички.
Положим, Ольга не дюжинная
девушка, у которой сердце можно пощекотать усами, тронуть слух звуком сабли; но ведь тогда надо другое… силу ума, например, чтобы женщина смирялась и склоняла
голову перед этим умом, чтоб и свет кланялся ему…