«Помочь хотел девушке, полечить голубушку, и то старик задумался, как допустить меня, окаянного, в ее светлицу честную, а вот Яшку-то, бывало, частенько зовут, потешал он ее и сенных девушек… — снова начал думать Ермак Тимофеевич. — Указывают, значит, чтобы знал свое место, а я еще в родню норовлю залезть… Затейник!»
Простаков. По крайней мере я люблю его, как надлежит родителю, то-то умное дитя, то-то разумное, забавник, затейник; иногда я от него вне себя и от радости сам истинно не верю, что он мой сын.
Радовались, что не послушались затейников и уберегли свои избы; а затейников бранили и порочили и припоминали их в большом числе, перемешивая умных с безумными: Сперанского с Всеволожским.
Бывало, как ни войдет — на всех веселый стих нападет; такой он был затейник, такой забавник, что, кажется, покойника сумел бы рассмешить, а мало того — и плясать бы заставил…
Вот затейникам и пришло на ум, что если бы у человека был такой плавной пузырь, чтобы ему с пузырём по объёму стать легче воздуха, то можно бы подняться в небо.
А то волхвы те ещё затейники – надумали на нас стрелки переводить!
Я насмотрелся на людей, которые играли в массовиков затейников и потом оставались с не списанными долгами.
Вот затейникам и пришло на ум, что если бы у человека был такой плавной пузырь, чтобы ему с пузырём по объёму стать легче воздуха, то можно бы подняться в небо.