Неточные совпадения
На маленьком столике, стоявшем у кресла, на котором сидела Якобина Менгден,
лежало открытое, только что прочтенное письмо от ее сводной сестры, Станиславы Лысенко. В нем последняя жаловалась на своего
мужа и просила защиты у «сильной при дворе» сестры.
Когда ехали по улицам, на гробе
лежал парчовый покров, который, впрочем, снят был при входе в церковь. В церкви церемония прощания была повторена еще раз, но
муж, едва приведенный в чувство после другого обморока, увезен был домой еще прежде.
Она стала полагаться лишь на себя и не доверяться людям. Она во всем доискивалась причин, так что посланники прозвали ее «философом». Цесаревна научилась притворяться. То
лежала больной при смерти, то танцевала до упаду, болтала, наряжалась, разыгрывала смиренницу, угождала императрице и ее фаворитам, подавляя отвращение к
мужу.
Итак, через день назначено было ехать к Александре Степановне и она с своим башкиролюбивым супругом отправилась накануне в свою Каратаевку и пригласила, с позволенья отца, старшую и младшую сестру; а Елизавета Степановна осталась дома под предлогом, что у ней больной
муж лежит в Бугуруслане, а собственно для назидательных бесед с стариками.
— Мы? Тутошние, при церкви… Мы из духовного звания… Вон мой
муж лежит! Савелий, встань же, иди поздоровайся! Тут прежде приход был, а года полтора назад его упразднили. Оно, конечно, когда господа тут жили, то и люди были, стоило приход держать, а теперь без господ, сами судите, чем духовенству жить, ежели самая близкая деревня здесь Марковка, да и та за пять верст! Теперь Савелий заштатный и… заместо сторожа. Ему споручено за церквой глядеть…
Неточные совпадения
— Приехала сегодня из Петербурга и едва не попала на бомбу; говорит, что видела террориста, ехал на серой лошади, в шубе, в папахе. Ну, это, наверное, воображение, а не террорист. Да и по времени не выходит, чтоб она могла наскочить на взрыв. Губернатор-то — дядя
мужа ее. Заезжала я к ней, —
лежит, нездорова, устала.
Муж ее, полуодетый,
лежал на ковре, под окном, сухо покашливал и толкал взад-вперед детскую коляску, в коляске шевелился большеголовый ребенок, спокойно, темными глазами изучая небо.
— Нет, не надо. Они — в банке? Пусть
лежат.
Муж оставил мне все, что имел.
Кабанова. Ты вот похвалялась, что
мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет,
лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего.
«
Муж мой, ты ли
лежишь тут, закрывши очи?