Неточные совпадения
«Счастлив в
любви, ну и сиди дома, —
с насмешкой подумал он, — а мы, мы поедем „играть в
любовь“, это, пожалуй, даже лучше, нежели всерьез…»
Этой-то Симочкой и увлекся в первый же вечер посещения театра Николай Герасимович Савин,
с ней-то «играть в
любовь» он и поехал из театра
с компанией Хватова, других артисток и не покидающим жену Андреем Андреевичем в «Самарканд».
Николай Герасимович после первых же встреч
с Маргаритой У Горской понял, что пустота жизни его наполняется первою
любовью к Маргарите Гранпа.
— Любит, любит!.. Я выбью из него эту
любовь!.. Вот приедет, я
с ним поговорю.
—
С чего это ты вдруг зажалел его? Я за тобой этой самой
любви к человечеству не знал… Нажить сам сильно хочешь…
Фанни Михайловна готова была по целым часам слушать восторженные, почти поэтические рассказы сына о предмете своей
любви, вздыхала и плакала вместе
с ним, но на просьбы Николая Герасимовича поговорить
с отцом, убедить его, отвечала...
Полные уверения в страстной
любви, в намерении скорее броситься в Неву, нежели отдаться другому, они сообщали ему наряду
с этим далеко не радостные известия. Из них он узнал, что Маргарита снова переехала в квартиру отца, и по некоторым, для обыкновенного читателя неуловимым, но ясным для влюбленного, отдельным фразам, оборотам речи, он видел, что она снова находится под влиянием своего отца, то есть значит и Марины Владиславовны, мыслями которой мыслил и глазами которой глядел Максимилиан Эрнестович.
— В наше время, — сказал ему Герасим Сергеевич, не дав даже окончить начатую им фразу: «Я писал вам, батюшка, о моей
любви, эта
любовь…» — мы тоже увлекались балетными феями и даже канатными плясуньями, но не смели и подумать не только писать, но даже обмолвиться перед родителями об этих любовных интригах
с танцорками…
Все было в этом смысле обдуманно молодым Савиным, обо всем он долго совещался
с Зиной, и она одобрила этот план и тоже выразила надежду, что старика убедят доводы
любви, которую питал его сын к этой прелестной девушке, готовой подчас бросить сцену, чтобы посвятить его сыну всю свою жизнь.
Несколько месяцев разлуки
с предметом своей первой
любви, Николаем Герасимовичем Савиным, разлуки, хотя и сопровождаемой нежной перепиской, несколько охладили чувства молодой девушки, которую стало понемногу всасывать в себя театральное болото, среди которого она находилась; балетный мир, этот мир легких па и нравов, переменных туник и обожателей, не мог остаться без влияния на молодую, предоставленную самой себе девушку.
Этот ужин для Федора Карловича был началом успеха.
С этого вечера он и Маргарита Гранпа сделались друзьями. Дружба
с женщиной — всегда начало
любви.
Герасим Сергеевич, внутренне порадовавшийся неудаче сына в
любви к танцорке, — он имел точные обо всем сообщения из Петербурга, —
с присущим ему тактом, ни словом, ни намеком не подал сыну виду, что знает об этом.
Настя,
с ее вызывающей желания красотой, не могла восполнить ту потребность настоящей всепоглощающей
любви, быть может эфемерной, но казавшейся достижимой, потребность которой жила в разбитом сердце Николая Герасимовича.
Как ни стараются некоторые из русских корчить из себя космополитов, но в глубине их сердец все же теплится неугасающая никогда искра
любви к родине, и встреча
с соотечественником вдали от России заставляет невольно трепетать эти сердца.
Сергей Иванович служил в гусарском полку
с корнетского чина и, командуя им впоследствии, любил страстно полк и всех в нем служащих, и всякий офицер, хотя и не служивший при нем, мог быть уверенным, что будет хорошо принят этим истым старым гродненским гусаром.
Любовь к своему полку сохранил он и выйдя в отставку.
Жрицами этого культа «мимолетной
любви» являлись второстепенные артистки неаполитанских театров вместе
с профессиональными служительницами богини Венеры.
Ему не давалось то блаженство
любви, которое он считал так близким, так возможным
с незабвенною Гранпа, и он начал искать забвения в наркозе покупных лобзаний.
— Все это я хорошо знаю, графиня, но я в принципе против брака, не дающего, как вы сами знаете, никаких гарантий на счастье… Мое предложение любимой девушке я мог бы сделать на более прочных основаниях
любви и логики… Я человек свободный,
с независимым и даже, если хотите, хорошим состоянием, имею около сорока тысяч франков дохода… что позволит мне жить безбедно вместе
с той, которая меня полюбит и согласится сделаться подругой моей жизни.
Любовь эта загорелась
с того момента, как я в первый раз увидел вас здесь, она поразила
с быстротою молнии мое сердце, я потерял способность рассуждать…
Сойдясь
с Лили, он надеялся найти в ней то, что давно искал:
любовь и счастье.
— Савиных… Она хорошо знает Николая Герасимовича… Он ей поверял свою
любовь к Гранпа, свои надежды… Мы как-то
с ней разговорились, и она мне все рассказала.
Со свойственной ей русской сметкой она поняла, что этот сидящий перед ней человек, сошедший
с ума от
любви к бросившей его жене в Париже, до сих пор еще не «приведен в разум», что точка его помешательства так и осталась в нем в безумной мысли, что он и любимая жена должны быть вместе.
— Благодушествуют на острове
любви, среди моря блаженства. Здесь не поблагодушествуете… Такое пекло устрою… Будете знать!.. Ха-ха-ха! — говорила она, прерываясь и путаясь, сама
с собой, глядя своими безумными глазами в пространство.
— Быть может, все те женщины,
с которыми сталкивала его судьба, и даже последняя, Маргарита, которую он любил какою-то самоотверженной
любовью, не любила и не любит его так, как любила его эта простая девушка…
— А стоите ли вы, чтобы
с вами поступали иначе… Живя со мной, вы имели любовницу в Серединском, куда перевезли ее из Руднева, вашу ключницу Настю… Вы в последний раз ездили туда не для межевания… Межевание было — один предлог… Вы ездили к ней, и так, видимо, увлеклись
любовью, что не доглядели за домом, и он сгорел.
С радостью он бы отдал все эти выигрыши, лишь бы не подходить под эту пословицу и быть счастливым в
любви.
С каждым днем
любовь его росла: Мадлен стала для него необходима.
Ранее, об удивительном счастье в игре и огромном выигрыше, затем о счастье в
любви, о его роскошной жизни, громадных тратах, стерлядях, сувенирах и бриллиантовом колье и, наконец, о счастливом случае в казино
с убийцей-итальянцем и исходе его дуэли
с графом Лардерель, считавшимся одним из лучших бойцов на шпагах в Ницце.
Началось со счастья в игре, которое ему изменило — оно как будто отвернулось от него
с того момента, как он стал счастлив в
любви.
Неточные совпадения
Тоска
любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте не спит // И тихо
с няней говорит:
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора
любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! //
С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Не ты ль,
с отрадой и
любовью, // Слова надежды мне шепнул?
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! //
Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто
с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. // Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на воле //
С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; //
С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и
любви.