— Пустое выдумал, — молвил Никифор Захарыч. —
От добра добра не ищут, а у тебя добро под руками, только приневоль себя на первый раз, работай хоть в токарне, хоть в красильне. Верь, друг, месяца не пройдет, как Патап Максимыч станет на тебя ласковым оком глядеть. Поговорить, что ли, мне с ним?
Неточные совпадения
Свияжский подошел к Левину и звал его к себе чай пить. Левин никак
не мог понять и вспомнить, чем он был недоволен в Свияжском, чего он
искал от него. Он был умный и удивительно
добрый человек.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую
от нетерпения и просящую хода
добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана,
не знавшего, что делать своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и
искал предлога для начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же ничего ему
не приходило в голову.
Он
искал истины ради удовлетворения пытливости ума, но любви и
добра, исходящих
от сердца,
не искал, даже никогда и
не думал о них.
— Неладное, сынок, затеваешь, — строго сказал он. — Нет тебе нá это моего благословенья. Какие ты милости
от Патапа Максимыча видел?.. Сколь он добр до тебя и милостив!.. А чем ты ему заплатить вздумал?.. Покинуть его, иного места тайком
искать?.. И думать
не моги! Кто
добра не помнит, Бог того забудет.
А была б у нас сказка теперь, а
не дело, — продолжала Фленушка взволнованным голосом и отчеканивая каждое слово, — был бы мой молодец в самом деле Иваном-царевичем, что на сивке, на бурке, на вещей каурке, в шапке-невидимке подъехал к нам под окно, я бы сказала ему, всю бы правду свою ему выпела: «Ты
не жди, Иван-царевич,
от меня
доброй доли, поезжай, Иван-царевич, по белому свету,
поищи себе, царевич, жены по мысли, а я для тебя
не сгодилась,
не такая я уродилась.