Неточные совпадения
Нет, гвардейская и особенно кавалерийская служба оставляет массу свободного времени, которого положительно некуда
деть и которое поневоле образует эту пустоту, являющуюся, как
до сих пор был убежден Николай Герасимович, причиной кутежей и безобразий вроде тех, которые позволяют себе Хватов с компанией.
Еще
до поступления на сцену театра Берга, будучи простой уличной авантюристкой, с манерами прачки, но с хорошеньким, пикантным личиком, всегда веселой и задорной, она целыми
днями кочевала одна или с переменными подругами из трактира в трактир, оригинальничала, заходила в бильярдные — всюду и всегда имея одну цель «поймать чижика», как она сама прозвала трехрублевую бумажку, составлявшую тогда предел ее мечтаний.
Несмотря на то, что всегда он сидел
до пяти, в описываемый нами
день он нахлобучил, бывший когда-то плюшевым, а теперь ставший совершенно неизвестной материи, картуз, который относил зиму и лето, надел с помощью полового старое замасленное и рваное пальто, взял свою палку с крючком, вышел из низка на улицу и пошел по направлению к Владимирской, видимо, не домой.
На другой
день еще задолго
до девяти часов утра Корнилий Потапович Алфимов пришел в известный нам низок трактира на Невском.
Ты уже взрослый, даже в отставке, — иронически улыбнулся Герасим Сергеевич, — потому сам можешь рассудить, должен ли ты заняться каким-либо
делом, чтобы прожить безбедно, всеми уважаемый,
до старости, или же можешь истратить свое последнее состояние на содержание танцорок…
Вот вопрос, который мучил всю дорогу Николая Герасимовича от родительского дома, откуда он уехал, как и предполагал, на другой
день возвращения из Москвы отца,
до станции железной дороги и по железной дороге вплоть
до Петербурга.
В этот роковой
день выбыло из строя
до семи тысяч человек.
В «Вечный город» они приехали за два
дня до начала карнавала и остановились в «Hotel du Quirinal», самой большой и во всех отношениях лучшей гостинице Рима, находящейся в новой части города на Via Nationale, где было уже для них приготовлено заблаговременно заказанное помещение.
Аристократическое общество Неаполя не представляет ничего интересного. Всякий
день перед закатом солнца оно выезжает на набережную Киаи в причудливых экипажах и страшно расфранченное катается по набережной вдоль городского сада Villa Reale
до сумерек.
Покупки и заказы всех туалетных принадлежностей они отложили
до следующего
дня, так как Савину граф де Дион и де Монбрен, с которыми он сошелся на дружескую ногу в Неаполе, обещали указать самых лучших и модных кутюрьерок и модисток.
Чувствуется постоянная сырость и какая-то мелкая черная угольная пыль покрывает человека с ног
до головы, пропитывая все вещи и заставляя чиститься и мыться несколько раз в
день.
В эти
дни из Биаррица отходят несколько специальных поездов, отвозящих в Сан-Себастиано испанскую публику, жадную
до таких зрелищ.
Когда Николай Герасимович приехал, гостей было человек
до тридцати, в том числе двенадцать дам,
дня через два некоторые из гостей покинули замок, а на место их приехали новые.
— Поздно! — прошептала она. — Уж если вошла, надо довести
дело до конца… Будь что будет!
Бракоразводные
дела, как известно, тянутся долго, а потому Заринов
до окончания их уехал обратно в Тифлис, имея там
дела.
У Савина, с легкой руки Анжелики, развилась страсть одевать женщин, и он, надо было отдать ему справедливость, знал это
дело до тонкости.
— Слухом земля полнится… Да и сами рассудите, как мне вас не знать, коли у меня
до вас
дело есть…
—
До меня
дело?.. — побледнела Настасья Лукьяновна.
И
до того эта во мне уверенность явилась, что я даже градоначальнику заявил, что отставной корнет Савин проживает близ Тулы в именьи Руднево, а потому и прошу дескать сообщить местным властям о приведении приговора санкт-петербургского мирового съезда над ним по моему
делу в исполнение, а сам на машину и покатил…
Крестьяне, обыкновенно, почти все, от мала
до велика, так как
дело было всегда под вечер, и работы уже были прекращены, выходили из изб при возвращении нарочного со станции.
Савин понимал, что такой отъезд в
день пожара застрахованных дома и движимости может показаться странным полицейскому глазу, но желание поскорее уехать от преследующего его здесь страшного образа Насти, а главное, как можно быстрее добраться
до Руднева, узнать, не случилось ли и там чего-нибудь в его отсутствие, пересилило это опасение, и он уехал.
Ключи от этих копилок хранятся у хозяев или директоров-распорядителей клубов, которые ежедневно, по окончании игры, собирают деньги, вырученные за
день и попавшие в неумолимую «Caniotte» — главный доход клуба, который достигает в некоторых клубах, где ведется крупная игра,
до нескольких тысяч франков ежедневно.
Берет банк тот, кто предложит и заложит высшую сумму. Банки бывают большею частью от пяти
до пятидесяти тысяч франков в обыкновенные
дни, но бывают случаи, когда они доходят
до двухсот тысяч и более.
Ничего не подозревавший
до получения повестки, Савин жил, как мы знаем, в Серединском, затем был в Москве, доехал
до Киева, вернулся обратно, и наконец, не имея никакого понятия о возбужденном о нем
деле, уехал за границу, и только письма поверенного брата неожиданно выяснили ему, что он находится под следствием в России и даже, как бежавший, разыскивается калужским окружным судом.
Публики в этот
день возвращалось много, так что от самых скачек вплоть
до города пришлось ехать шагом, соблюдая указанный полицией порядок, то есть держась правой стороны.
Савин благословил отечественные порядки, раз они коснулись его, хотя в иное время, вместе с другими, он называл их беспорядками и с восторгом указывал на Францию, где судебное
дело доведено
до совершенства.
— Залога я принять не могу, но если здешнее русское посольство вас знает и за вас поручится, тогда
дело другое, но без этой официальной гарантии я вас не выпущу, так как за учиненный вами проступок вы подлежите тюремному заключению
до трех месяцев.
Секретарь даже был так любезен, что показал ей официальные бумаги, относящиеся
до выдачи Савина, так что она наконец убедилась, что его
дело простое уголовное преследование и что ни о какой веревке, ожидающей его в России, не может быть и речи.
Дав немного отдохнуть пациенту, он сам отвел Николая Герасимовича в приготовленную для него комнату, где и уложил,
раздев до белья, в прекрасную постель.
Застань он поезд, у него хватило бы тогда денег на билет
до Антверпена, который стоил в третьем классе пять с половиною франков, но с этой непредвиденной ночевкой
дело становилось скверно.
Так и вышло. На другой
день Николая Герасимовича увезли с полицейским служителем
до границы.
— Видите ли, я еду из Англии к себе домой во Францию; багаж отправил прямо из Лондона в Париж, а сам заехал по
делу в Голландию, но там со мной случилось несчастие, я потерял деньги, что меня заставило остановиться на несколько
дней в Антверпене
до получения денег и нужных вещей из Парижа, об этом я и послал депешу, — объяснил Савин.
Для Николая Герасимовича, не знавшего
до сих пор хорошо положения своих
дел, это был страшный удар — он впал почти в отчаяние.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног
до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны
дев.
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но
дней минувших анекдоты, // От Ромула
до наших
дней, // Хранил он в памяти своей.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники
до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто
делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И
день и ночь
до новой встречи.
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех благодарит. // Когда же
дело до Евгенья // Дошло, то
девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, // Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.