Неточные совпадения
Большая
часть товарищей Николая Герасимовича все еще
были юнкерами, и во главе их царил все тот же Яша Хватов.
— Герасим Сергеевич… Он разоряет не меня. Мне скоро в могилу, — с собой не унесу, — но он разоряет братьев… Я заплачу, но я вычту из его
части и отделю его… А об танцорке ему надо
будет позабыть. Пусть лучше займется делом — хозяйством…
Признаков белья заметно не
было, и это
было одно из достоинств этого костюма, судя по которому можно
было предположить о состоянии этой
части мужского туалета.
Будь это желание единичным у того или другого лица и не найди они спроса у известной
части общества столичных обывателей, которое далеко не прочь обделать подчас темное дельце, лица без определенных занятий поневоле обратились бы к занятиям определенным, легальным, и «общественные язвы», растравленные ими, не существовали бы, но повторяем, общество само поддерживает эту язву, и лентяи, падкие на легкие заработки, процветают, и занятие их даже получило право гражданства под громким и звучным именем «комиссионерства».
Левая
часть нижнего этажа
была совершенно скрыта от постороннего глаза, шторы на окнах
были всегда спущены, а перед дверью, ведшею из громадных сеней с шестью колоннами в эту половину, всегда в кресле сидел седой швейцар, встававший при входе посетителя и неизменно повторявший одну и ту же фразу...
34-й Донской казачий полк, к которому
был прикомандирован отставной корнет Николай Герасимович Савин и в котором он командовал полусотней, перешел вместе с другими
частями 9-го армейского корпуса Дунай под Систовом в конце июня и двинулся по направлению к Никополю.
25 августа
был объезд корпусного командира со всем штабом и начальниками
частей позиции, и на ночь штаб уже перенесся на бивуак к главной батарее.
Если бы все их снаряды разрывались, то дело
было бы плохо, но, к счастью русских, англичане продали своим друзьям-туркам старые, залежавшиеся снаряды, которые большею
частью не разрывались, а закапывались в землю.
Приказано
было наступать по всей линии. Все ординарцы
были разосланы для наблюдения по
частям.
В «Вечный город» они приехали за два дня до начала карнавала и остановились в «Hotel du Quirinal», самой большой и во всех отношениях лучшей гостинице Рима, находящейся в новой
части города на Via Nationale, где
было уже для них приготовлено заблаговременно заказанное помещение.
Савину надо
было показать Париж Анжелике с такого конца, поразить ее им, отуманить, и для этого избранная им
часть города и гостиницы
были самые подходящие.
Пьют англичане как нигде, много, больше чем в России, но
пьют флегматично и большею
частью крепкие напитки: джин и бренди с содовой водой, а также шампанское, но никогда не напиваются.
Стены
были завешены коврами и картинами лучших мастеров, большею
частью легкого жанра и несколько пикантного содержания. Маленькое пианино с вычурными инкрустациями и кресло-качалка довершали убранство этой комнаты, если не считать ламп, стенных, висячей в столовой, и множества бронзы и других «objets d'arts», помещавшихся на двух резных, черного дерева, этажерках.
Часть кабинета, которая
была видна из гостиной, тоже
была убрана со вкусом и с тем шиком моды и дела, который говорил о погоне его хозяина скорее за первой, нежели за вторым.
Убытку он понес на этой продаже не особенно много, тысяч десять франков, и принужден
был отсрочить
часть проданной цены, а именно тридцать тысяч франков на год.
«Cerle royal», в котором
был несколько лет членом Николай Герасимович Савин, состоял из роялистов и большая
часть его членов молодежь, принадлежащая к старому французскому дворянству, а президентом клуба
был в то время известный в Париже князь де Саган.
В этом уединенном уголке
было хорошо и уютно. Мадлен радовалась этому, рассчитывая, что это заставит Николая Герасимовича
чаще оставаться дома и отвлечет от шумной клубной парижской жизни, в которой он совершенно погряз и от которой не мог оторваться.
Он ежедневно после обеда приезжал в город, где проводил в клубе за карточным столом до поздней ночи, а так как в эти часы не
было уже отходящих поездов, то он большею
частью возвращался домой на своих лошадях, приезжавших за ним, или в фиакре. От станции Париж до Эрмитажа
было не более пятнадцати верст по прекрасному версальскому шоссе.
Из Эрмитажа Савину
было очень удобно ездить на скачки, так как большая
часть скаковых ипподромов находилась в весьма близком расстоянии, так, например, «Auteuil», «Croix Berny» и «Cing cjins»
были всего в каких-нибудь пяти верстах, a «Longchamp» в десяти, двенадцати.
Николай Герасимович
был вполне уверен, что Мадлен, если не приедет сама, то, во всяком случае, вышлет ему денег и
часть вещей, которые находились у нее, но к его удивлению, прошел день, другой и он не только не получал перевода, но даже ответа на посланную телеграмму.
— Все это, конечно, вздор, исключая, так сказать, официальную
часть… пожар-то ведь, действительно, в Серединском
был, и кто знает, не польстился ли он на премию. Дела его, видимо, страшно запутаны, он окончательно разорен, ну и кончил… Ему
было два исхода: смерть или преступление.
Быть может, последнее он и совершил, а когда надо
было расплачиваться, не выдержал, да с поезда и шарахнулся… Прекрасная смерть, вероятно, моментальная.
Для нее весь он, со всеми его привычками, мыслями, желаниями, со всем его душевным и физическим складом, был одно — любовь к женщинам, и эта любовь, которая, по ее чувству, должна была быть вся сосредоточена на ней одной, любовь эта уменьшилась; следовательно, по ее рассуждению, он должен
был часть любви перенести на других или на другую женщину, — и она ревновала.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней
части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось
чаще и сильней.
Он умел затаить
часть деньжонок, как ни чутко
было обоняние наехавшего на следствие начальства.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель,
было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно
было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно
было притронуться: они обращались в пыль.
Учителей у него
было немного: большую
часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.