Неточные совпадения
По другим преданиям, где теперь расположен Петергоф, стояли две чухонские деревушки: Похиоки и Кусоя; Петр избрал между этими деревушками возвышенную местность и построил палатку или небольшой «попутный дворец».
Царь его выстроил
в голландском вкусе и назвал «Монплезиром»; близ него помещалась столовая, буфет, кавалерские
комнаты, баня и ванная
царя.
В одном из примыкающих к нему флигелей он велел поставить походную церковь.
В самой
комнате, куда вошли Суворов и Марья Петровна,
царил полумрак. Нагорелая сальная свеча, стоявшая на столе, невдалеке от кровати, бросала на последнюю какой-то красноватый отблеск. Глаша лежала разметавшись, и обострившиеся, как у покойницы, черты лица носили какое-то страдальческое выражение, закрытые глаза оттенялись темной полосой длинных ресниц, пересохшие губы были полуоткрыты.
Неточные совпадения
Комната служила, должно быть, какой-то канцелярией, две лампы висели под потолком, освещая головы людей, на стенах — ‹документы›
в рамках, на задней стене поясной портрет
царя.
«Взволнован, этот выстрел оскорбил его», — решил Самгин, медленно шагая по
комнате. Но о выстреле он не думал, все-таки не веря
в него. Остановясь и глядя
в угол, он представлял себе торжественную картину: солнечный день, голубое небо, на площади, пред Зимним дворцом, коленопреклоненная толпа рабочих, а на балконе дворца, плечо с плечом, голубой
царь, священник
в золотой рясе, и над неподвижной, немой массой людей плывут мудрые слова примирения.
Она величественно отошла
в угол
комнаты, украшенный множеством икон и тремя лампадами, села к столу, на нем буйно кипел самовар, исходя обильным паром, блестела посуда,
комнату наполнял запах лампадного масла, сдобного теста и меда. Самгин с удовольствием присел к столу, обнял ладонями горячий стакан чая. Со стены, сквозь запотевшее стекло, на него смотрело лицо бородатого
царя Александра Третьего, а под ним картинка: овечье стадо пасет благообразный Христос, с длинной палкой
в руке.
Лежа
в постели, Самгин следил, как дым его папиросы сгущает сумрак
комнаты, как цветет огонь свечи, и думал о том, что, конечно, Москва, Россия устали за эти годы социального террора, возглавляемого
царем «карликовых людей», за десять лет студенческих волнений, рабочих демонстраций, крестьянских бунтов.
— Профессор Захарьин
в Ливадии, во дворце, орал и топал ногами на придворных за то, что они поместили больного
царя в плохую
комнату, — вот это я понимаю! Вот это власть ума и знания…