Неточные совпадения
— Заклинаю тебя тенью великого Петра, — продолжал между тем Авраам Петрович, — подчинись судьбе и дозволь твоему сыну
идти путем, видимо предназначенным ему Богом. Быть может, Всевышний назначил его, чтобы исполнить хоть часть замыслов нашего усопшего благодетеля — упрочить силу и благоденствие России новыми
победами, новыми завоеваниями… Умоляю тебя, согласись… [Булгарин Ф. В. Суворов.]
Суворов, — говорил о нем один иностранный писатель, — завоевал сперва область наук и опыты минувших веков, а потом
победу и
славу [Петрушевский А. Генералиссимус князь Суворов.
Военные действия русских между тем
шли очень неважно. Первая кампания 1757 года велась под главным начальством графа Апраксина. Медленно, черепашьим шагом пришла русская армия, одержала
победу при Грос Легендорфе, простояла целую неделю без дела и ушла назад в Лифляндию.
Александр Васильевич управлял штабом корпусного командира Фермора. На его глазах двигались главные рычаги войны, и он имел возможность критически относиться ко всему происходившему. Когда, после Кунерсдорфской
победы, Салтыков остался стоять на месте и даже не
послал казаков для преследования бегущего неприятеля, Суворов сказал Фермору...
Шла война с Турцией, в которой один лишь Александр Васильевич обнаружил до сей поры блестящее дарование и решительным ударом подвинул войну к исходу, если бы его
победами сумели воспользоваться. Англия, Пруссия и Польша вооружились и угрожали другой войной, более вероятной, чем шведская.
Успех французского революционного оружия обеспокоил всех европейских государей. Император Павел
послал в Австрию вспомогательный корпус под начальством генерала Розенберга, но Англия и Австрия обратились к русскому императору с просьбою — вверить начальство над союзными войсками Суворову, имя которого гремело в Европе. Его
победы над турками и поляками — измаильский штурм, покорение Варшавы — были еще в свежей памяти народов.
В первый раз уведомили вы нас об одной
победе, в другой о трех, а теперь прислали реестр взятым городам и крепостям.
Победа предшествует вам повсеместно и
слава сооружает из самой Италии памятник великим подвигам вашим. Освободите ее от ига неистовых разорителей, а у меня за сие воздаяние для вас готово! Простите, Бог с вами! Пребываю к вам благословенный Павел».
Повсюду были
победы над врагами, и
слава России слишком восемьдесят лет сияла на ее воинственных, и
слава эта неслась гулом от востока до запада.
Болезнь
шла быстро, приближаясь к роковому концу. Изможденное тело обессилело в борьбе с надвигающеюся силою смерти, и лишь живой дух боролся до конца, временно даже оставаясь победителем. Во время этих
побед — коротких промежутков — Александр Васильевич, по-видимому, поправлялся, его поднимали с постели, сажали в большое кресло на колесах и возили по комнате.
Но это был именно только восторг, слепой и внезапный, а отнюдь не торжество чувства государственности. Это было хмельное упоение
славой побед, громом оружия, стонами побежденных, — упоение, к которому, сверх того, в значительной доле примешивалось и ожидание добычи, в виде пяти миллиардов.
Неточные совпадения
Благословенье ли на
победу над врагом и потом веселый возврат на отчизну с добычей и
славой, на вечные песни бандуристам, или же?..
Он вышел из луга и
пошел по большой дороге к деревне. Поднимался ветерок, и стало серо, мрачно. Наступила пасмурная минута, предшествующая обыкновенно рассвету, полной
победе света над тьмой.
Пока мы
шли из гостиной и садились, Федор Михеич, у которого от «награды» глазки засияли и нос слегка покраснел, пел: «Гром
победы раздавайся!» Ему поставили особый прибор в углу на маленьком столике без салфетки.
Марья Ивановна
пошла около прекрасного луга, где только что поставлен был памятник в честь недавних
побед графа Петра Александровича Румянцева.
«Тут нет никакого сомнения. Она сохранила сношения с проклятым Дубровским. Но ужели и в самом деле она звала его на помощь? — думал Кирила Петрович, расхаживая по комнате и сердито насвистывая Гром
победы. — Может быть, я наконец нашел на его горячие следы, и он от нас не увернется. Мы воспользуемся этим случаем. Чу! колокольчик,
слава богу, это исправник».