Неточные совпадения
Другая гостья была княжна
Варвара Ивановна Прозоровская. Стройная шатенка, с тонкими чертами лица и с тем наивным испуганно-недоумевающим взглядом голубых
глаз, который так нравится в женщинах пожившим людям. Маленький ротик и родимое пятнышко на нижней части правой щеки были ее, выражаясь языком паспортов, особыми приметами. Княжне Прозоровской шел двадцатый год, что не подлежало сомнению и никем не оспаривалось.
Почти вслед за ними подъехала карета, из которой вышли Эрнестина Ивановна, княжна
Варвара Прозоровская и белокурая молодая девушка с тонкими чертами бледно-воскового лица, бескровными губами и большими голубыми
глазами, выражавшими какую-то болезненную грусть.
— Лед этих обетов быстро тает под солнцем невинных прелестей… Наивное выражение
глаз, подобных
глазам княжны
Варвары, имеет действие тропической жары…
Совместная жизнь, несмотря на бдительный надзор Эрнестины Ивановны, давала возможность князю Баратову и княжне
Варваре хотя и редко, но уединяться. Не знали они, впрочем, что кроме старой гувернантки за ними наблюдали еще два зорких, горящих ревностью
глаза. Эти
глаза были
глаза Капочки.
— Он мне нравится, — подняла на него
глаза княжна
Варвара.
Он остановился. Княжна
Варвара молчала, опустив руки с работой на колени. Он прямо смотрел ей в
глаза, и у нее мелькало в уме: «Какой у него честный взгляд. Неужели он — убийца, отравитель. Не может быть. Это невозможно».
— Вы думаете, что это так? — пытливо спросила княжна
Варвара Ивановна, неотводно смотря ему в
глаза.
Кржижановский остановился и в свою очередь посмотрел прямо в
глаза княжне
Варваре. Последняя густо покраснела, но молчала.
В странном положении очутилась княжна
Варвара Ивановна Прозоровская относительно Сигизмунда Нарцисовича. С того самого дня, когда она беседовала с ним с
глазу на
глаз и с радостным чувством убедилась, что пошатнувшийся было пьедестал ее героя стоит незыблемо, она, сама не замечая этого, подпала под власть этого героя.
При этом он протянул два пальца к ее
глазам. Все это заставляло думать, что Александр Васильевич не остался равнодушным к описанию красоты
Варвары Ивановны Прозоровской, которому с неподдельным восторженным красноречием посвящал его отец целые страницы своих писем.
По ее высокой фигуре, исхудавшим чертам лица и глубоко впавшим в орбиты
глазам в ней с трудом можно было узнать бывшую московскую красавицу княжну
Варвару Ивановну Прозоровскую, впоследствии супругу покойного Суворова.
На руке своей Клим ощутил слезы.
Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось — они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар, поставил его у кровати Варвары и, не взглянув на нее, снова ушел в столовую, сел у двери.
Климу становилось все более неловко и обидно молчать, а беседа жены с гостем принимала характер состязания уже не на словах: во взгляде Кутузова светилась мечтательная улыбочка, Самгин находил ее хитроватой, соблазняющей. Эта улыбка отражалась и в
глазах Варвары, широко открытых, напряженно внимательных; вероятно, так смотрит женщина, взвешивая и решая что-то важное для нее. И, уступив своей досаде, Самгин сказал:
Неточные совпадения
Варвара молчала, но по
глазам ее Самгин видел, что она была бы счастлива, если б он сделал это. И, заставив ее раза два повторить предложение Анфимьевны, Клим поселился в комнате Лидии и Любаши, оклеенной для него новыми обоями, уютно обставленной старинной мебелью дяди Хрисанфа.
Неприятно вспомнилась
Варвара, которая приезжала на свидание в каком-то слишком модном костюме; разговаривала она грустным, обиженным тоном, а
глаза у нее веселые.
—
Варвара — талантлива, — не сразу ответила Лидия, и
глаза ее вопросительно остановились на лице Клима.
Варвара взяла его под руку; он видел слезы на ее
глазах, видел, что она шевелит губами, покусывая их, и не верил ей. Старичок шел сбоку саней, поглаживал желтый больничный гроб синей ладонью и говорил извозчику:
Как-то в праздник, придя к
Варваре обедать, Самгин увидал за столом Макарова. Странно было видеть, что в двуцветных вихрах медика уже проблескивают серебряные нити, особенно заметные на висках.
Глаза Макарова глубоко запали в глазницы, однако он не вызывал впечатления человека нездорового и преждевременно стареющего. Говорил он все о том же — о женщине — и, очевидно, не мог уже говорить ни о чем другом.