Неточные совпадения
Александр Васильевич на свободе присел к столу и стал читать. Занимаясь, он нет-нет да и вспоминал о Глаше, о проведенных с нею в роще часах, о
том, как она доехала, но
вскоре усилием воли он заставил себя сосредоточиться на книге, которая лежала перед ним, и читал
до «зари», по прибытии которой и лег спать.
Чтобы добыть и
то и другое, Александр Васильевич задумал отправиться к генералу Фермору и уговорить его помочь Бергу. Под вечер, с двумя казаками и проводником, въехал он в дремучий лес, которым ему надо было пробраться
до лагеря Фермора. В лесу царил мрак, так как небо было покрыто тучами.
Вскоре начался дождь. Всадники все более и более углублялись в чащу.
Образ пана Кржижановского
до последнего времени оставался если не любимым,
то симпатичным Варваре Ивановне, хотя уже лет десять как она рассталась с ним, даже не знала, где он находится. Это случилось
вскоре после смерти ее отца, князя Ивана Андреевича Прозоровского. Она осталась одна, получив маленькое наследство, с ограниченными средствами к жизни.
Неточные совпадения
Слух о сем происшествии в
тот же день дошел
до Кирила Петровича. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в диковину. Но мысли его
вскоре приняли другое направление.
Вскоре все стройно засуетилось на фрегате,
до тех пор неподвижном.
Вскоре, однако, он
до того проворовался, что слухи об его несытом воровстве дошли даже
до князя.
Старик, поклонявшийся деньгам, как Богу, тотчас же приготовил три тысячи рублей лишь за
то только, чтоб она посетила его обитель, но
вскоре доведен был и
до того, что за счастье почел бы положить к ногам ее свое имя и все свое состояние, лишь бы согласилась стать законною супругой его.
То же самое произошло и с домом Троекурова. Род Троекуровых вымер в первой половине XVIII века, и дом перешел к дворянам Соковниным, потом к Салтыковым, затем к Юрьевым, и, наконец, в 1817 году был куплен «Московским мещанским обществом», которое поступило с ним чисто по-мещански: сдало его под гостиницу «Лондон», которая
вскоре превратилась в грязнейший извозчичий трактир,
до самой революции служивший притоном шулеров, налетчиков, барышников и всякого уголовного люда.