Неточные совпадения
Принадлежа к дворянскому роду, хотя не знатному, но старому и почтенному, Суворов появился на свет при материальной обстановке не блестящей, но безбедной. Предки его за добрую службу в разных
походах получали от правительства поместья; дед владел несколькими имениями и, судя по некоторым данным, не
был расточителен. Отец и того больше.
Кампания ознаменовалась грабежами и завершилась бедственным обратным
походом в ужасную осеннюю распутицу. Во время последнего армия потерпела больше, чем понесла бы вреда от поражения. Отступление после победы произошло, несомненно, из соображений невоенных. Главною причиною этого странного события
был наследник престола, благоволивший к прусскому королю, с которым государыня вела войну.
В этом же 1760 году Василий Иванович Суворов, находившийся по случаю открывшихся военных действий в Петербурге,
был отправлен за границу для устройства продовольствия армии во время
похода и поручение это исполнил, видимо, очень успешно, потому что назначен сенатором, а в декабре губернатором занятого королевства Прусского, на место генерала Корфа.
Обучение солдат шло непрерывно. Часто в полночь, в самый жестокий мороз он приказывал бить тревогу, и полк его должен
был собираться в несколько минут. Иногда тревога делалась как бы для отражения неприятеля, в другой раз для нечаянного нападения на него, и Суворов сам вел полк ночью через леса, в которых не
было и следа дороги, заставляя солдат в
походе стрелять в цель, рассыпаться в разные стороны, нападать бегом и атаковать штыками в сомкнутом фронте.
Наконец
был подписан между Австрией, Пруссией и Россией договор о первом разделе Польши. В нее вступили два русские корпуса, один из них, из Эльмпта, остановился в Литве. Суворов
был переведен в этот корпус и в октябре выступил с ним для следования в Финляндию, так как в шведском короле предполагались враждебные замыслы по отношению к России. Об этой цели движения корпуса Суворов не знал во время
похода. Он узнал об этом лишь в Петербурге, из уст самой императрицы.
Александр Васильевич во все время
похода не слезал со своей казацкой лошади. Суворов любил своего донца. Когда после взятия Измаила ему подвели редкую лошадь, которой не
было цены, и просили принять ее в память знаменитого дела, он отказался, сказав...
Дух войска
был как нельзя лучше: долгое брестское сидение не сопровождалось праздностью и бездельем; последующий
поход был далеко не из трудных, переходы невелики, отдыхи частые, особенных недостатков не ощущалось. Больше всего приходилось терпеть от холода, так как в холщовых рубашках пронимало насквозь, особенно по ночам, но и это горе вскоре миновало, так как к войскам подвезли зимнее платье.
Это не
был уже тот Александр Васильевич, который между рядами воинов, в сражении, вел их на бой с высоким самоотвержением и быстротою сокола или так запросто, во время
похода, веселыми своими рассказами заставлял всех любить его душевно — нет!
В это же время государь повелел воздвигнуть в Петербурге монумент в честь Суворова. Награды сыпались за наградами на войска и на самого Суворова. Великий князь своею замечательною храбростью, распорядительностью и хладнокровием в боях заслуживал не только похвал, но и удивления Суворова и получил титул «цесаревича». Все генералы
были щедро награждены. Не забыты и остальные участники швейцарского
похода.
После швейцарского
похода при самом выходе из гор он
был в самом легком костюме, да и после того он бравировал опасностью.
Получив подкрепления, адмирал Бонар стал готовиться к экспедиции, цель которой
был поход на Го-Конг, где были сосредоточены все силы инсургентов под начальством предводителя их Куан-Дина, человека решительного и энергичного, умевшего управлять недисциплинированными толпами анамитов и успевшего построить в короткое время линию отличных укреплений.
Неточные совпадения
— Здесь Ноздрев, схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни упирался ногами в пол и ни уверял, что он знает уже, какая шарманка, но должен
был услышать еще раз, каким образом поехал в
поход Мальбруг.
Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в
походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и
ели друг друга.
«Нет, те люди не так сделаны; настоящий властелин,кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском
походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры, — а стало
быть, и все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!»
В чести
был он от всех козаков; два раза уже
был избираем кошевым и на войнах тоже
был сильно добрый козак, но уже давно состарился и не бывал ни в каких
походах; не любил тоже и советов давать никому, а любил старый вояка лежать на боку у козацких кругов, слушая рассказы про всякие бывалые случаи и козацкие
походы.
Кончился
поход — воин уходил в луга и пашни, на днепровские перевозы, ловил рыбу, торговал, варил пиво и
был вольный козак.