Неточные совпадения
Наконец, состарившись среди этой обворожительной беспредельности, я
умру, склонив голову на лапы, в виду заходящего
солнца.
Тот, который, влюбленный в дикую львицу, жаждал лизать окровавленные губы, лизал руки укротительницы. Замышлявший освободить всех трех львов, укусил, подобно хорошо дрессированной собаке, одного из своих товарищей, замедлившего дать лапу, а мечтавший
умереть, созерцая заходящее
солнце, задрожал всем телом при холостом выстреле пистолета.
Гордым франтом, грудью вперед, летел над осокою комар с тремя длинными ниточками от брюшка. Это, кажется, поденка… Эфемерида! Она живет всего один день и нынче с закатом
солнца умрет. Жалкий комар. Всех он ничтожнее и слабее, смерть на носу. А он, танцуя, плывет в воздухе, — такой гордый жизнью, как будто перед ним преклонился мир и вечность.
Неточные совпадения
Дни мчались: в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не
умер, не сошел с ума. // Весна живит его: впервые // Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет
солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. // Куда по нем свой быстрый бег
Которые не могут жить сами собой, те
умирают, как лишний сучок на дерево; которые умеют питаться
солнцем — живут и делают всегда хорошо, как надобно делать все.
В углу двора, между конюшней и каменной стеной недавно выстроенного дома соседей, стоял,
умирая без
солнца, большой вяз, у ствола его были сложены старые доски и бревна, а на них, в уровень с крышей конюшни, лежал плетенный из прутьев возок дедушки. Клим и Лида влезали в этот возок и сидели в нем, беседуя. Зябкая девочка прижималась к Самгину, и ему было особенно томно приятно чувствовать ее крепкое, очень горячее тело, слушать задумчивый и ломкий голосок.
— Наташа была хорошенькая, но бесцветная, робкая натура. Она жила, пока грели лучи
солнца, пока любовь обдавала ее теплом, а при первой невзгоде она надломилась и зачахла. Она родилась, чтоб как можно скорее
умереть.
«Пусть завтра последний день мой, — думал бы каждый, смотря на заходящее
солнце, — но все равно, я
умру, но останутся все они, а после них дети их» — и эта мысль, что они останутся, все так же любя и трепеща друг за друга, заменила бы мысль о загробной встрече.