С возрастающим ежеминутно волнением переступил он порог двери, ведущей за кулисы, на которой зачем-то
имелась надпись крупными буквами: «Посторонним лицам вход воспрещается». В театре г-жи Львенко, слово «посторонний», видимо, имело весьма обширное толкование. Пройдя через сцену привычным шагом бывалого человека, раскланиваясь направо и налево со знакомыми актерами и актрисами, князь Шестов провел Виктора на половину, где помещались дамские уборные, и смело постучался в уборную № 1.
Князь сообщил ей, что им сейчас получено из Москвы письмо, и показал ей его, в котором некто Андрей Матвеевич Вурцель уведомлял его, что у него в конторе
имеются векселя его сына князя Виктора Гарина на сто пятьдесят тысяч рублей, подписанные им по доверенности отца и, кроме того, он, Вурцель, оберегая честь имени князей Гариных, скупил остальные обязательства князя Виктора у московских и петербургских ростовщиков, тоже на сумму более ста тысяч рублей.
Николай Леопольдович, к которому опека, после тщательного розыска в Москве канувшего в воду опекуна, обратилась с запросом, ответил, что адрес Князева ему неизвестен, но что на руках его
имеется опекунская сумма в двадцать пять тысяч рублей, которую он имеет честь представить в распоряжение опеки.