На самом берегу, у пристани, мрак казался еще гуще, несмотря на то, что по бокам какой-то темной
движущейся массы мелькали десятки фонарей, слабо освещая лишь отдельные фигуры.
Наконец однажды Арефьев, выйдя на прогулку, заметил вдали еле
движущуюся фигуру Гиршфельда, которого даже, подойдя поближе, едва узнал. До того он похудел, осунулся и даже сгорбился. В бороде и усах появилась седина.