Неточные совпадения
«Сколько можно сделать общего добра всему народу, влияя на человека, в руки которого доверием государя вручена судьба
этого народа, — продолжала мечтать она далее, — я буду мать сирот, защитница обиженных и угнетенных, мое имя будут благословлять во всей России, оно попадет в
историю, и не умрет в народных преданиях, окруженное ореолом любви и уважения».
И заметь, ты проделываешь
это с нею уже не один раз, помнишь
историю с запиской?
О нем-то и задумался он, сидя во флигеле Минкиной и мысленно переживая всю
историю знакомства с
этой наводящей на него теперь только страх женщиной, —
историю, рассказанную нами в четырех последних главах нашего правдивого повествования.
Эта волшебница была приемыш и крестная дочь Дарьи Алексеевны и любимица Талечки — Лидочка, прозванная дворовыми людьми дома Хомутовых «турчанкою», что отчасти оправдывалось, как, вероятно, не забыл читатель,
историей ее рождения.
Для всякого непредубежденного исследователя
это письмо ясно показывает, что лично император Николай Павлович хорошо понимал, что лишь благодаря железной руке графа Аракчеева, укрепившего дисциплину в войсках, последние были спасены от общей деморализации, частью внесенной в них теми отуманенными ложными французскими идеями головами, известными в
истории под именем «декабристов».
История умалчивает, с каким чувством читал граф Алексей Андреевич
эту записку, но только вскоре она вернулась по начальству же к ее автору с лаконичною, энергичною пометкою самого графа: «Дурак! Дурак! Дурак!»
Он рассказал ей подробно всю
историю ее сына, но от
этого ей было не легче, так как ответить на щемящий ее душу вопрос: «Где
этот сын, жив ли, здоров ли?» — он не мог, да, по его словам, и никто ответить на
этот вопрос не был в состоянии, даже губернатор.
Он вспомнил
историю вырубки
этой рощи.
«Однако,
это прескверная
история… Обвенчаться мне с ней необходимо… Впрочем, обойдется, быть может, и без бумаг», — решил он и двинулся через залу в переднюю.
Отуманенные французскими идеями и ходившими в то время на западе десятками, одна другой несуразнее, политическими теориями, сами лично они добивались изменения формы правления, хорошо зная всю суть причин наступившего междуцарствия —
этой, повторяем, неслыханной в
истории государств борьбы из-за отречения от власти, между двумя рыцарями без страха и упрека, стоявшими около опустелого трона.
Так начался
этот знаменательный в русской
истории день.
«Если буду императором хоть один час, то покажу, что был того достоин» —
эти слова незабвенного императора Николая Павловича, сказанные им Ростовцеву и повторенные начальникам гвардейских полков, золотыми буквами занесены на скрижали новой русской
истории.
День
этот не может бросить ни малейшей тени на полную блеска и света
историю нашей всегда верной царю, отечеству и долгу армии, как темные пятна на солнце не могут помешать его лучезарному блеску.
Расскажем, кстати, о подробностях
этого небывалого в русской
истории печального кортежа, прошедшего почти всю Россию. Начальником кортежа был назначен государыней Елизаветой Алексеевной граф Василий Васильевич Орлов-Денисов.
Москва, узнавшая во всех мельчайших подробностях перипетии неслыханной в летописях
истории борьбы из-за отречения от власти, происходившей в течение
этих дней в недрах царственной семьи, чисто русским сердцем оценила
это самоотвержение и подчинение долгу двух великодушных братьев и каждому из них с сердечною готовностью и искренностью принесла пред алтарем свои верноподданнические чувства.
— Зарудин, пожалуй, и прав, — заметил Антон Антонович, — но в сущности, что нам теперь до
этого за дело — жива или не жива Екатерина Петровна Бахметьева, да притом еще замужняя? Что может изменить она в строе жизни Николая Павловича?.. Тогда дело другое, а теперь, по-моему, нет основания волноваться… Прошло пятнадцать лет, нельзя же теперь перетряхивать старые
истории.
— Вы удивляетесь, друзья мои, видя меня не одну… Но позвольте Арине проводить
эту несчастную в мою комнату, а я вам тотчас расскажу в коротких словах ее страшную
историю и объясню появление у вас со мною… — заговорила Наталья Федоровна.
По
этому же завещанию граф Алексей Андреевич определил капитал в 50 000 рублей с процентами тому, кто через 93 года напишет лучшую
историю императора Александра I.
Неточные совпадения
Слова ли Чичикова были на
этот раз так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю
историю знакомства с генералом и разрыв.
— Извините, я не очень понимаю… что ж
это выходит,
историю какого-нибудь времени, или отдельные биографии, и притом всех ли, или только участвовавших в двенадцатом году?
Скандалы, соблазны, и все так замешалось и сплелось вместе с
историей Чичикова, с мертвыми душами, что никоим образом нельзя было понять, которое из
этих дел было главнейшая чепуха: оба казались равного достоинства.
Родятся ли уже сами собою такие характеры или создаются потом, как отвечать на
это. Я думаю, что лучше вместо ответа рассказать
историю детства и воспитания Андрея Ивановича.
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во все тонкости политических наук, и всеобщую
историю человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но все
это оставалось в голове его какими-то безобразными клочками.