— А то какая же, разве не знаешь!.. Раба, до гроба раба твоя, хочешь — со щами ешь, хошь —
с маслом пахтай… ни слова не скажу, все снесу безропотно и ласку, и побои от руки твоей, родимый мой.
Неточные совпадения
— Я, конечно, не ошибся, — начинал он, когда собеседник выражал желание слышать окончание «казуса», — месяца три прошло
с отправки последнего письма, все шло по-прежнему, вдруг наехала ревизия, стала всюду шарить да нюхать, да ничего не пришлось найти, машина у меня по управлению шла как по
маслу, без сучка и задоринки.
Устроив все это, он предался светской рассеянной жизни, вечера
с дамами сменялись холостыми кутежами, он приобрел друзей, любовь общества, и жизнь его, казалось, катилась бы как по
маслу… но…
Разумеется, все это поедалось Ираидой Степановной
с «благородными» и ее московскою дворнею, отчего все окружавшее ее было довольно, весело, счастливо, каталось, как сыр в
масле, и, несмотря на то, что по кончине «барыни» они должны были воспользоваться заранее написанными отпускными на волю, молили искренно Бога о продлении ее жизни.
«Как вдруг этот барин, — разбирала она, — станет кушать вместо спаржи репу
с маслом, вместо рябчиков баранину, вместо гатчинских форелей, янтарной осетрины — соленого судака, может быть, студень из лавочки…»
Окончив газету, вторую чашку кофе и калач
с маслом, он встал, стряхнул крошки калача с жилета и, расправив широкую грудь, радостно улыбнулся, не оттого, чтоб у него на душе было что-нибудь особенно приятное, — радостную улыбку вызвало хорошее пищеварение.
Потом явился на сцену чай со сливками,
с маслом и кренделями; потом Василий Иванович повел всех в сад, для того чтобы полюбоваться красотою вечера.
Неточные совпадения
Потом появились прибавления
с хозяйской стороны, изделия кухни: пирог
с головизною, куда вошли хрящ и щеки девятипудового осетра, другой пирог —
с груздями, пряженцы, маслянцы, [Маслянцы — клецки в растопленном
масле.] взваренцы.
Светлые
с проседью, жиденькие волосы ее, по обыкновению жирно смазанные
маслом, были заплетены в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке.
На полу стояли кадки
масла, большие крытые корчаги
с сметаной, корзины
с яйцами — и чего-чего не было! Надо перо другого Гомера, чтоб исчислить
с полнотой и подробностью все, что скоплено было во всех углах, на всех полках этого маленького ковчега домашней жизни.
Он вспомнил Ильин день: устриц, ананасы, дупелей; а теперь видел толстую скатерть, судки для уксуса и
масла без пробок, заткнутые бумажками; на тарелках лежало по большому черному ломтю хлеба, вилки
с изломанными черенками.
— Что это у вас на халате опять пятно? — заботливо спросила она, взяв в руки полу халата. — Кажется,
масло? — Она понюхала пятно. — Где это вы? Не
с лампадки ли накапало?