Неточные совпадения
«И с чего это с ней так вдруг? — пронеслось
в голове Натальи Федоровны. —
Ходили мы с ней обнявшись по
комнате, о том, о сем разговаривали, заговорили о Николае Павловиче, сказала я, что он, по-моему, умный человек, и вдруг… схватила она меня что есть силы за плечи, усадила на стул, упала предо мною на колени и ни с того, ни с сего зарыдала…»
— Неужели я мог
в ней так ошибиться! — произнес, спустя несколько минут, Зарудин, встал, снял сюртук и начал медленно
ходить по мягкому, пушистому ковру, покрывавшему пол небольшой
комнаты, служившей ему спальней.
Молчаливая, задумчивая,
ходила она из угла
в угол по своей
комнате, или по целым часам сидела за книгой, видимо, не читая ее, но лишь уставившись глазами
в страницу: мысли ее были далеко.
Настасья Федоровна быстро
прошла в переднюю
комнату, откинула дверной крюк, и вместе с ворвавшимся
в комнату клубом морозного пара на пороге двери появился видный, рослый мужчина, закутанный
в баранью шубу, воротник которой был уже откинут им
в сенях, а шапка из черных мерлушек небрежно сдвинута на затылок.
Прошло около часу. Вдруг
в соседней
комнате раздались чьи-то осторожные шаги, послышался шелест платья, скрипнула дверь, которую Наталья Федоровна оставила не запертой.
Она
прошла в свои
комнаты.
Наконец, она встала, изорвала полученное письмо
в мелкие клочки и стала порывистою походкою
ходить по
комнате.
Она осторожно вышла из спальни,
прошла в переднюю
комнату и, как была
в одном платье, вышла на двор и пошла по направлению к дому, обогнула его и направилась к заднему крыльцу. Мелкий, недавно выпавший снег хрустел у нее под ногами и знобил ноги, одетые
в легкие туфли, резкий ветер дул ей
в лицо, но она не чувствовала холодка. Твердою поступью взошла она на заднее крыльцо, открыла не запертую дверь и вошла
в заднюю переднюю, через две
комнаты от которой находилась
комната помощника управляющего.
Выбежавшие слуги приняли немногочисленные вещи приезжего, который,
пройдя в свои прежние
комнаты, приказал доложить графу Аракчееву о приезде отставного поручика Шумского.
Вечер
прошел спокойно, и каждый удалился
в свою
комнату. Все затихло
в доме, и с час не было слышно никакого шума, когда Хрущев тихонько вышел из своей
комнаты и направился к дверям передней.
Зыбин
в нерешительности
прошел раза два по
комнате.
Прошло уже около двух месяцев. Василий Васильевич окончательно оправился и уже выходил
в другие
комнаты.
Прошла, быть может, одна минута, показавшаяся Екатерине Петровне целою вечностью. Все далекое прошлое, связанное с именем вот сейчас, сейчас имеющей войти
в комнату графини, — проносилось
в уме молодой женщины.
Наталья Федоровна из гостиной,
в которой происходил этот разговор,
прошла в свои
комнаты, где Арина почти неотлучно сторожила Марью Валерьяновну.
Он сорвался с места и, отворив дверь, быстро
прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
Неточные совпадения
Тот же час, отнесши
в комнату фрак и панталоны, Петрушка
сошел вниз, и оба пошли вместе, не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря дорогою совершенно о постороннем.
Не довольствуясь сим, он
ходил еще каждый день по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал
в ту кучу, которую Чичиков заметил
в углу
комнаты.
Растворялись окна
в комнатах, и часто владетель картинного поместья долго
ходил по темным излучинам своего сада и останавливался по часам перед пленительными видами на отдаленья.
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем
в угол
комнаты, где сидел за столом какой-то старик, перемечавший какие-то бумаги. Чичиков и Манилов
прошли промеж столами прямо к нему. Старик занимался очень внимательно.
Семейством своим он не занимался; существованье его было обращено более
в умозрительную сторону и занято следующим, как он называл, философическим вопросом: «Вот, например, зверь, — говорил он,
ходя по
комнате, — зверь родится нагишом.