Неточные совпадения
Любит ли он меня или нет, я должна помочь Кате в ее беде, я обещала ей и сделаю, я выскажу ему, что заставлять страдать ее, такую хорошую, добрую — грех, что он может убить ее
своим невниманием, быть может, умышленным; я читала, что мужчины практикуют такого рода кокетство, он должен узнать ее,
понять ее и тогда он оценит и ее, и ее
чувство к нему…»
Она медленно начала
свой рассказ. Подробно останавливалась она на
своих мечтах, разбившихся мечтах… воспроизвела
свое свидание с Минкиной, вероломство Бахметьевой и письмо Настасьи, полученное ею вчера… Она ни одним словом, ни намеком не дала
понять ему о
своей прошлой, не только настоящей любви к нему, но он
понял это душою в тоне ее исповеди и какое-то почти светлое, радостное
чувство охватило все его существо.
Обе они
поняли ту беззаветную, горячую любовь, которую питал бедный юноша к
своей бежавшей с другим кузине, и сила этой любви усугублялась в их глазах силой непроницаемой тайны, в которую облек
свое чувство юноша не только для окружающих, но и для самого предмета этой безграничной, почти неземной привязанности, той высшей любви, из-за которой душу
свою полагают за друга.
Она, видимо, гордилась своим сыном, быть может, не
понимая своего чувства, но ее чувство было знакомо матери, и она ответила на ее слова доброй улыбкой, тихими словами:
Ей, очевидно, хотелось что-то высказать, чувство давило ее; но она и сама не
понимала своих чувств и не знала, как их выразить…
Объединенные восторгом, молчаливо и внимательно ожидающие возвращения из глубины неба птиц, мальчики, плотно прижавшись друг к другу, далеко — как их голуби от земли — ушли от веяния жизни; в этот час они просто — дети, не могут ни завидовать, ни сердиться; чуждые всему, они близки друг к другу, без слов, по блеску глаз,
понимают свое чувство, и — хорошо им, как птицам в небе.
Неточные совпадения
Несмотря на
свое торжество и на
свое оправдание, — когда прошел первый испуг и первый столбняк, когда она
поняла и сообразила все ясно, —
чувство беспомощности и обиды мучительно стеснило ей сердце.
— Ничего, мы подстелем и подхватим тебя. Я
понимаю тебя,
понимаю, что ты не можешь взять на себя, чтобы высказать
свое желание,
свое чувство.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не
понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не
понимал этого, потому что ему было слишком страшно
понять свое настоящее положение, и он в душе
своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его
чувства к семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
Туман, застилавший всё в ее душе, вдруг рассеялся. Вчерашние
чувства с новой болью защемили больное сердце. Она не могла
понять теперь, как она могла унизиться до того, чтобы пробыть целый день с ним в его доме. Она вошла к нему в кабинет, чтоб объявить ему
свое решение.
Левин слушал молча, и, несмотря на все усилия, которые он делал над собой, он никак не мог перенестись в душу
своего приятеля и
понять его
чувства и прелести изучения таких женщин.