Неточные совпадения
Не понравилось это сильно всемогущему графу, прислал он ко мне в губернию переодетых полицейских, начали они шмыгать в народе, отыскивать недовольных мною, да нарвались на моего полицеймейстера — молодец
был Петр Петрович — он их арестовал, да заковав в кандалы, представил ко мне; тут-то все и объяснилось;
оказалось, что они питерские полицейские крючки…
«Он умер!» —
было первою мыслью Андрея Павловича, но, подбежав к полулежавшему в кресле Зарудину и схватив его за руку, услыхал учащенное биение пульса. Его друг
оказался лишь в глубоком обмороке. Испуганный раздавшимися шагами и напором в дверь, несчастный поспешил спустить курок, но рука дрогнула, дуло пистолета соскользнуло от виска и пуля, поранив верхние покровы головы и опалив волосы, ударила в угол, в стоявшую статую.
Наивное возражение молодой девушки: «Значит, когда
будет война» — тоже
оказалось пророческим, так как Николаю Павловичу действительно не пришлось ждать долго объявления новой войны; но не
будем забегать вперед, а сделаем краткий обзор положения России относительно западно-европейских держав в описываемый нами период.
Оправдалась она и в данном случае: болезнь Николая Павловича
оказалась очень кстати, она помогла скрыть его покушение на свою жизнь от начальства, так как за время ее от незначительного поранения виска не осталось и следа, хотя, как мы знаем из слов Бахметьевой, это не совсем осталось тайной для петербургского общества, и рассказ об этом с разными прикрасами довольно долго циркулировал в гвардейских полках и в великосветских гостиных, но затем о нем забыли, на сцену выступили другие злобы дня, главная из которых
была предстоящая вновь война с Наполеоном, как бы предугаданная русским обществом и войском ранее, нежели она стала известна правительственным сферам.
Все сказанное им о состоянии здоровья старухи Бахметьевой
оказалось вполне справедливым. Мавра Сергеевна
была совершенно без памяти, она поводила вокруг себя бессознательным взглядом своих полузакрытых глаз и слабо стонала.
В этот день в глубине ангельского сердца государя Александра Павловича зародилась мысль, которую по справедливости можно
было назвать «мыслью от сердца», осуществление которой поразило и встревожило всю Европу, но которая, увы, в конце концов, при ее осуществлении на деле, ввиду отсутствия умелых исполнителей,
оказалась тоже лишь дивной царственной мечтой, разбившейся о камень жизни.
Он тотчас же приказал тогда произвести тщательное дознание, по которому
оказалось, что в вечер исчезновения Екатерины Петровны в доме
была только одна старуха Агафониха, которая показала, что барышня ушла из дому под вечер, приказав ей ставить самовар, и более не возвращалась.
Тело погибшей в волнах Невы Екатерины Петровны Бахметьевой так и не
было найдено. Его или унесло в море, или же
оказывался правым Николай Павлович Зарудин, все продолжавший настойчиво уверять, что Бахметьева жива.
Убить человека, убийство которого
было так удобно, человека, ему доверяющего и не подозревающего его гнусных замыслов, сидящего с ним бок о бок, и, конечно, не думающего принимать против него каких-либо мер предосторожности — ведь это же так легко, но на деле
оказывалось страшно трудным.
Во второй раз он
был уже менее скромен, но и на этот раз все
оказалось шито и крыто.
Поединок начался. Сперва медленно и нерешительно, как бы в фехтовальной зале. Оба молодых человека обладали почти одинаковой силой, но на стороне Зыбина
была крепость руки и невозмутимое хладнокровие. Очевидно, сперва он не хотел убить или даже тяжело ранить своего противника, который мог
оказаться родственником Хвостовой, но мало-помалу в нем зашевелилась и подавила все соображения ревность.
Великий князь прочел им письмо Дибича, и они втроем решили арестовать тех из поименованных в списке заговорщиков, которые по месту их службы должны
были находиться в Петербурге. Но странная вещь, ни одного из них не
оказалось в столице — они все взяли отпуск под разными предлогами, видимо, для того, чтобы соединиться со своими единомышленниками в провинциях и готовить там восстание.
Государь продолжал ждать Михаила Павловича, а его приезд, как
оказалось после, замедлился, несмотря на поспешность отправления и быстроту переезда, оттого, что посланный за ним
поспел в Ненналь только в два часа пополудни того же 13 числа.
Хрущев
оказался, хотя и не особенно скомпрометированным, ни показаниями остальных обвиняемых, ни найденными и арестованными бумагами и перепиской заговорщиков, но участие его в заговоре не
было тайной; не
было тайной и то, что он, переодетый,
был 14 декабря на Сенатской площади, но проявил ли он чем-нибудь еще большим свою преступную деятельность — об этом не знали.
Позже
оказалось, что генерал-губернатору ничего не
было сообщено и что о новом акте, положенном к прочим актам в Успенском соборе, он узнал только уже после кончины императора Александра Павловича от самого Филарета.
Но это горе
было только преддверием другого — сильнейшего. Не прошло и двух месяцев после смерти Ольги Николаевны, как Петра Валерьяновича поразил первый удар апоплексии, за которым вскоре последовал второй, и несчастный, еще сравнительно молодой мужчина
оказался на всю жизнь прикованным к креслу на колесах.
Пропавший без вести ее кузен и первый любовник — Талицкий
оказывается жив и невредим, но перекрашен и носит другие имя, отчество и фамилию, и даже
был женат на покойной сестре ее мужа Хвостова, за которым она замужем, но не как Екатерина Петровна Бахметьева, а как Зоя Никитишна Белоглазова — то
есть она такая же самозванка, как и он — Талицкий.
Неточные совпадения
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз
был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам
была прогнана, потому что
оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын,
будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
И, уехав домой, ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду, сам нарядился жандармом,
оказался в усах и бакенбардах — сам черт бы не узнал. Явился в доме, где
был Чичиков, и, схвативши первую бабу, какая попалась, сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а сам прямо явился, в усах и с ружьем, как следует, к часовым:
Прокурорский кучер, как
оказалось в дороге,
был малый опытный, потому что правил одной только рукой, а другую засунув назад, придерживал ею барина.
Оказалось, что все как-то
было еще лучше, чем прежде: щечки интереснее, подбородок заманчивей, белые воротнички давали тон щеке, атласный синий галстук давал тон воротничкам; новомодные складки манишки давали тон галстуку, богатый бархатный <жилет> давал <тон> манишке, а фрак наваринского дыма с пламенем, блистая, как шелк, давал тон всему.
Когда экипаж изворотился перед крыльцом,
оказалось, что
был он не что другое, как рессорная легкая бричка.