Неточные совпадения
Ей в то время, когда Алексей Андреевич купил ее, было всего шестнадцать лет и она находилась в полном расцвете своей красоты. Ее черные как смоль волосы, черные
глаза, полные страсти и
огня, смуглый цвет лица, на котором играл яркий румянец, ее гренадерский рост и дебелость вскоре совсем очаровали слабого до женской красоты Аракчеева.
— Женихом… свадьба… — бессознательно вперив взгляд своих
глаз, горевших злобных
огнем, бормотала Настасья Федоровна. — Да ты не врешь?
В силу этого-то граф плотоядными
глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как
огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич,
глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
Алексей Андреевич, освоившись с полумраком комнаты, различил теперь вполне черты лица своей домоправительницы. Ему показалось, что она на самом деле похудела, хотя это не уменьшало ее красоты, а мягкий свет лампад, полуосвещая ее лицо с горевшим лихорадочным
огнем, устремленными на графа
глазами, придавал этой красоте нечто фантастическое, одеяло было наполовину откинуто и высокая грудь колыхалась под тонкою тканью рубашки.
Огонь вспыхнул перед
глазами Николая Павловича и исчез, и он увидел перед собою в освященной круглой зале около сорока человек, сблизившихся в полукружии к нему с устремленными прямо против него мечами.
При слове «убийца», Евгений Николаевич побледнел и затрясся, но это было делом одной секунды. Яркая краска сменила бледность его лица,
глаза загорелись злобным
огнем, как бы в предвкушении близкого торжества над этой холодной женщиной.
Слабый полусвет лампады освещал ее
огнем пылавшее лицо с блестящими, уже совершенно зелеными
глазами, ее колыхавшуюся страстью роскошную грудь.
В
глазах Семена Павловича вдруг сверкнул
огонь ответной страсти… Руки против его воли обхватили талию молодой девушки.
Глаза его горели во мраке каким-то диким
огнем, он наклонился к Бахметьевой совсем близко и прошептал несколько слов.
Поглядела на него мачеха, // Злым
огнем глаза ее вспыхнули, // Крепко она встала на ноги, // Супроти Ионы заспорила: // — Ах ты, тварь неразумная, // Недоносок ты, выбросок, // Ты чего это выдумал?
Доктор и Помада вышли, а Лиза, оставшись одна в пустом доме, снова утупила в
огонь глаза и погрузилась в странное, столбняковое состояние.
Высокий, почти необыкновенный рост, смуглое, тощее, запаленное лицо и какой-то непостижимо-страшный цвет его, большие, необыкновенного
огня глаза, нависнувшие густые брови отличали его сильно и резко от всех пепельных жителей столицы.
Она подошла к статуе курносого поэта и, завесив шторой дикий
огонь глаз, там, внутри, за своими окнами, сказала на этот раз, кажется, совершенно серьезно (может быть, чтобы смягчить меня), сказала очень разумную вещь:
Неточные совпадения
Гораздо легче изображать характеры большого размера: там просто бросай краски со всей руки на полотно, черные палящие
глаза, нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый, как
огонь, плащ — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида очень похожи между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей, — эти господа страшно трудны для портретов.
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом посмотрел на него пристально; но
глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного
огня, какой бегает в
глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Как будто
огонь блеснул в его потухших
глазах; ему точно приятно стало, что он еще горд.
Глаза его горели лихорадочным
огнем. Он почти начинал бредить; беспокойная улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние духа уже проглядывало страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова начинала кружиться. И странно он так говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же! О господи!» И она ломала руки в отчаянии.
Дуня подняла револьвер и, мертво-бледная, с побелевшею, дрожавшею нижнею губкой, с сверкающими, как
огонь, большими черными
глазами, смотрела на него, решившись, измеряя и выжидая первого движения с его стороны. Никогда еще он не видал ее столь прекрасною.
Огонь, сверкнувший из
глаз ее в ту минуту, когда она поднимала револьвер, точно обжег его, и сердце его с болью сжалось. Он ступил шаг, и выстрел раздался. Пуля скользнула по его волосам и ударилась сзади в стену. Он остановился и тихо засмеялся: