Неточные совпадения
27 ноября 1825 года — в тот день, когда Петербург уже присягал
новому государю, в Москву прибыло
известие несколько утешительное о состоянии здоровья Александра Павловича, но это был последний луч угасающей надежды.
Только трое лиц: архиепископ Филарет, князь Голицын и князь Гагарин с минуты на минуту ждали
новых важнейших
известий из Петербурга, хорошо понимая, что такой акт первостепенной важности, как манифест 1823 года об изменении престолонаследия, не может остаться лежать в ковчеге Успенского собора.
Тут Александра Степановна вызвалась в одну неделю спосылать нарочного в Уфу, чтобы разведать об этом деле через родственницу своего мужа, прибавя, что она женщина правдивая и ни за что не солжет: старик согласился не вызывать сына до получения
новых известий.
Савелий, пораженный припадком безумия Анны Павловны, потом известием о смерти Эльчанинова, нечаянным отъездом самого графа и, наконец,
новым известием, что Эльчанинов жив, только на другой день прочитал это письмо и остался в окончательном недоумении.
После таких перемолвок Пик давал себе слово ничего не говорить о Фебуфисе в присутствии Мака, но, однако, не выдерживал и при всяком
новом известии спешил возвестить его при Маке. Да и трудно было удержаться, потому что известия приходили одно другого эффектнее. На шнель-клёпс не было ничего похожего, — напротив, между Фебуфисом и его покровителем образовалась такая настоящая, товарищеская дружба, что можно было опасаться: нет ли тут преувеличений?
Неточные совпадения
Вести о «глуповском нелепом и смеха достойном смятении» достигли наконец и до начальства. Велено было «беспутную оную Клемантинку, сыскав, представить, а которые есть у нее сообщники, то и тех, сыскав, представить же, а глуповцам крепко-накрепко наказать, дабы неповинных граждан в реке занапрасно не утапливали и с раската звериным обычаем не сбрасывали». Но
известия о назначении
нового градоначальника все еще не получалось.
Вот почему великое
известие о
новом «чуде», совершенном старцем Зосимою, повергло его в чрезвычайное недоумение.
Еще дня через два в класс упало, как петарда,
новое сенсационное
известие. Был у нас ученик Доманевич, великовозрастный молодой человек, засидевшийся в гимназии и казавшийся среди мелюзги совсем взрослым. Он был добрый малый и хороший товарищ, но держал себя высокомерно, как профессор, случайно усевшийся на одну парту с малышами.
В одно утро пан Уляницкий опять появился на подоконнике с таинственным предметом под полой халата, а затем, подойдя к нашему крыльцу и как-то особенно всматриваясь в наши лица, он стал уверять, что в сущности он очень, очень любит и нас, и своего милого Мамерика, которому даже хочет сшить
новую синюю куртку с медными пуговицами, и просит, чтобы мы обрадовали его этим
известием, если где-нибудь случайно встретим.
Всякий день ожидали
новых событий, но по отдаленности Уфы медленно доходили туда
известия из столиц. Губернатор В.** скоро уехал, вызванный будто бы секретно императором, как говорили потихоньку.