Неточные совпадения
Минкина, видимо, тоже чего-то выжидала. Дворня положительно
не узнавала ее: из флигеля перестали раздаваться вопли избитых ею до полусмерти девушек, прекратились любимые ею экзекуции на конюшне, она осталась строгой, бдительной хозяйкой, но казалось в ней умерла жестокая домоправительница, и при имени ее трепетали лишь по кровавым воспоминаниям
прошлого.
— Что с тобой, Талечка, прости, я
не знала, что графу неизвестен наш глупый
прошлый роман… Я думала, что ты, как жена… рассказала ему и вместе… посмеялась… — деланно взволнованным тоном заговорила она.
Столкновений с Настасьей графиня
не опасалась; она слишком хорошо поняла ее и
знала, что эта женщина, в силу своего врожденного ума и такта, будет, как и в
прошлое лето, искусно избегать ее.
«Ишь, дрыхнет, — пронеслось в его голове, — вот что значит иметь светлое
прошлое и светлое будущее… я давно
не спал так. Будущее, — повторил он мысленно, — впрочем, он
не знает этого будущего, даже очень близкого, и хорошо, что
не знает, пусть спит, скоро так заснет, что
не проснется».
— Ни слова… Я
не хочу
знать твоего
прошлого, я
знаю тебя второй год такую, как ты есть, и такую я люблю тебя.
Она боялась встречи с людьми, которые
знали ее далекое
прошлое, которые
знали ее
не Зоей Никитишной Белоглазовой, а — читатель, вероятно, догадался — Екатериной Петровной Бахметьевой.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы на самом деле
не для нежных воспоминаний сладких поцелуев
прошлого, а лишь для того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни на минуту
не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после
не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о состоянии его здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с первого взгляда
узнал Катю Бахметьеву.
Участь ее была решена им тогда же, тем более, что она, к тому же,
знала его
прошлое,
знала его
не Зыбиным, а Талицким — это была ее вторая вина и вторая причина быть стертой с лица земли.
Неточные совпадения
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет силы, // Мне галлицизмы будут милы, // Как
прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я
знаю: нежного Парни // Перо
не в моде в наши дни.
— А вам разве
не жалко?
Не жалко? — вскинулась опять Соня, — ведь вы, я
знаю, вы последнее сами отдали, еще ничего
не видя. А если бы вы все-то видели, о господи! А сколько, сколько раз я ее в слезы вводила! Да на
прошлой еще неделе! Ох, я! Всего за неделю до его смерти. Я жестоко поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах, как теперь, целый день вспоминать было больно!
Ну, бог тебя суди; // Уж, точно, стал
не тот в короткое ты время; //
Не в
прошлом ли году, в конце, // В полку тебя я
знал? лишь утро: ногу в стремя // И носишься на борзом жеребце; // Осенний ветер дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
— А
знаешь, что делается в Обломовке? Ты
не узнаешь ее! — сказал Штольц. — Я
не писал к тебе, потому что ты
не отвечаешь на письма. Мост построен, дом
прошлым летом возведен под крышу. Только уж об убранстве внутри ты хлопочи сам, по своему вкусу — за это
не берусь. Хозяйничает новый управляющий, мой человек. Ты видел в ведомости расходы…
— Все такие мелкие интересы, вот что ужасно! Прежде я по зимам жила в Москве… но теперь там обитает мой благоверный, мсьё Кукшин. Да и Москва теперь… уж я
не знаю — тоже уж
не то. Я думаю съездить за границу; я в
прошлом году уже совсем было собралась.