Неточные совпадения
Прошла томительная неделя. В главной вотчинной конторе получен был собственноручный графский приказ об увольнении от
должности помощника управляющего и о назначении
на его место помощника аптекаря Егора Егоровича Воскресенского, которому быть, в случае надобности, и секретарем графа по вотчинным делам.
Приезд в Грузино графа и графини Аракчеевых состоялся с особою торжественностью:
на пристани Волхова сиятельные владельцы были встречены всеми представителями вотчинного управления, из которых многие были в присвоенных их
должности вышитых золотом кафтанах. Им были поднесены хлеб-соль
на деревянном, искусно выточенном блюде, масса народа стояла шпалерами и бросала
на пути графской коляски ветви деревьев и полевые цветы.
Но едва только — сказано в журнале совета — «выслушана была с надлежащим благоговением, с горестными и умилительными сердцами, последняя воля блаженной и вечно достойной памяти государя императора Александра Павловича, ознаменованная в копии с высочайшего манифеста, скрепленной собственноручно покойным государем императором», как граф Милорадович, который с
должностью санкт-петербургского военного генерал-губернатора соединял и звание члена государственного совета, объявил собранию: «Его императорское высочество великий князь Николай Павлович торжественно отрекся от права, предоставленного ему упомянутым манифестом, и первый уже присягнул
на подданство его величеству государю императору Константину Павловичу».
Разговор между собравшимися вертелся
на том незримом, без видимой
должности и власти человеке, который, между тем, был вся сила и власть — об Алексее Андреевиче Аракчееве.
«После сего государь император повелел правящему
должность государственного секретаря прочесть вслух отзыв великого князя Константина Павловича
на имя председателя совета, князя Лопухина.
На другой день, прибыв в контору госпиталя, Иван Иванович уже застал там Орлицкого, который и вручил ему бумаги, а Азиатов сообщил ему, что он еще вчера уволен генерал-лейтенантом Даниловым в Санкт-Петербург
на 4 дня и до его возвращения приказал приготовить все необходимое для сдачи госпиталя и, передав свою
должность, отправился в Грузино.
— Эх, Варвара Кирилловна, что уж скрывать! Я ведь понимаю: пришло время перемещения сил, и
на должность дураков метят умные. И — пора! И даже справедливо. А уж если желаем справедливости, то, конечно, жалеть нечего. Я ведь только против убийств, воровства и вообще беспорядков.
За невозможностью найти на месте людей свободного состояния
на должности надзирателей или брать их из местных войск, не ослабляя состава последних, начальник острова в 1888 г. разрешил зачислять на должность надзирателей благонадежных в поведении и испытанных уже в усердии поселенцев и крестьян из ссыльных.
Неточные совпадения
— Да куды ж мне, сами посудите! Мне нельзя начинать с канцелярского писца. Вы позабыли, что у меня семейство. Мне сорок, у меня уж и поясница болит, я обленился; а
должности мне поважнее не дадут; я ведь не
на хорошем счету. Я признаюсь вам: я бы и сам не взял наживной
должности. Я человек хоть и дрянной, и картежник, и все что хотите, но взятков брать я не стану. Мне не ужиться с Красноносовым да Самосвистовым.
Но в жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним
на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все
должности в доме.
Петр Петрович был изумлен этой совершенно новой
должностью. Ему, все-таки дворянину некогда древнего рода, отправиться с книгой в руках просить
на церковь, притом трястись
на телеге! А между тем вывернуться и уклониться нельзя: дело богоугодное.
Разговор сначала не клеился, но после дело пошло, и он начал даже получать форс, но… здесь, к величайшему прискорбию, надобно заметить, что люди степенные и занимающие важные
должности как-то немного тяжеловаты в разговорах с дамами;
на это мастера господа поручики и никак не далее капитанских чинов.
Чиновники были отставлены от
должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были
на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья, с самого рождения определенные в военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.