Неточные совпадения
— Дай Бог. Насилие над совестью ближнего по моему мнению позорнейшее из преступлений! Что же
касается до того, что она не имеет понятия о земной
любви, то в этом ты ошибаешься и доказательство тому лежит в моем кармане.
— Наш разговор, о котором вы вспомнили,
касался, Наталья Федоровна, совершенно иного чувства
любви, нежели то, которое, как я заключил из ваших слов, питает ко мне Екатерина Петровна, — начал он. — Я тоже готов любить ее, как друга, но она едва ли удовлетворится таким чувством. Иного же я питать к ней не могу…
— Но, во-первых, в основе этого подозрения лежала твоя безумная к ней
любовь, это была просто ревность к идеалу, которым, ты полагал, она перестала быть, а во-вторых, что
касается вопроса, стоишь ли ты ее, то это уже исключительно ее дело. Если же ты хочешь слышать мое мнение, пожалуй, скажу тебе откровенно, что действительно не стоишь.
Что же
касается любви, то я должен тебе сказать, что жить с женщиной, которая читала Спенсера и пошла для тебя на край света, так же не интересно, как с любой Анфисой или Акулиной.
Презирай слова и ласки, проклинай объятия, но не
коснись Любви, товарищ: только через нее тебе дано бросить быстрый взгляд в самое Вечность!
Надобно сказать, что когда разговор
касался любви и вообще чувств, то она заговаривалась. Вначале в ее словах был еще некоторый смысл, но потом, чем более хотела она высказаться, чем более желала выразить свои мысли, тем больше начинала нести вздор, так что уж и сама себя, вероятно, переставала понимать.
Неточные совпадения
Я помню море пред грозою: // Как я завидовал волнам, // Бегущим бурной чередою // С
любовью лечь к ее ногам! // Как я желал тогда с волнами //
Коснуться милых ног устами! // Нет, никогда средь пылких дней // Кипящей младости моей // Я не желал с таким мученьем // Лобзать уста младых Армид, // Иль розы пламенных ланит, // Иль перси, полные томленьем; // Нет, никогда порыв страстей // Так не терзал души моей!
— Ты сомневаешься в моей
любви? — горячо заговорил он. — Думаешь, что я медлю от боязни за себя, а не за тебя? Не оберегаю, как стеной, твоего имени, не бодрствую, как мать, чтоб не смел
коснуться слух тебя… Ах, Ольга! Требуй доказательств! Повторю тебе, что если б ты с другим могла быть счастливее, я бы без ропота уступил права свои; если б надо было умереть за тебя, я бы с радостью умер! — со слезами досказал он.
Он видел только ее ясные, правдивые глаза, испуганные той же радостью
любви, которая наполняла и его сердце. Глаза эти светились ближе и ближе, ослепляя его своим светом
любви. Она остановилась подле самого его,
касаясь его. Руки ее поднялись и опустились ему на плечи.
— Да нас-то с тобой чем это
касается? — засмеялся Иван, — ведь свое-то мы успеем все-таки переговорить, свое-то, для чего мы пришли сюда? Чего ты глядишь с удивлением? Отвечай: мы для чего здесь сошлись? Чтобы говорить о
любви к Катерине Ивановне, о старике и Дмитрии? О загранице? О роковом положении России? Об императоре Наполеоне? Так ли, для этого ли?
И слезы выступили у ней на глаза, и она
коснулась его руки. Фраза эта была неясна, но он понял ее вполне и был тронут тем, чтò она означала. Слова ее означали то, что, кроме ее
любви, владеющей всею ею, —
любви к своему мужу, для нее важна и дорога ее
любовь к нему, к брату, и что всякая размолвка с ним — для нее тяжелое страдание.