Неточные совпадения
Цесаревич приехал на праздник Пасхи в Петербург. Весь двор заметил, что никогда оба брата не были так тесно связаны между собою: они почти не расставались и часто
вели долгие беседы у императрицы-матери.
Лица эти, связанные такою
долгою дружбою и общностью чисто частных интересов,
вели оживленную беседу, которая была прервана вбежавшей прислугой, горничной Лидии Николаевны.
Оба они, по возможности, избегали общества, особенно Зоя Никитишна, что казалось странным после такой
долгой затворнической жизни, которую она
вела сперва у Погореловой, а затем у Ольги Николаевны.
— С большою охотой, Lise, и непременно, только не в самом главном. В самом главном, если вы будете со мной несогласны, то я все-таки сделаю, как мне
долг велит.
Вспомоществуй тебе святый Игнатий, // Когда придут иные времена. // А между тем небесной благодати // Таи в душе, царевич, семена. // Притворствовать пред оглашенным светом // Нам иногда духовный
долг велит; // Твои слова, деянья судят люди, // Намеренья единый видит бог.
— Да обедаем вместе! Тут же, не выходя, и исполним все, что
долг повелевает! Скверно здесь кормят — это так. И масло горькое, и салфетки какие-то… особливо вон та, в углу, что ножи обтирают… Ну, батюшка, да ведь за рублик — не прогневайтесь!
Когда тетушка пускалась в какие-либо объяснения, она говорила весьма стремительно и неудержимо, причем не переставала заявлять, что все дела по имениям и
долгам ведет она, так как «Фан Фидич» ничего не хочет делать.
Неточные совпадения
«Есть еще одна фатера, — отвечал десятник, почесывая затылок, — только вашему благородию не понравится; там нечисто!» Не поняв точного значения последнего слова, я
велел ему идти вперед, и после
долгого странствовия по грязным переулкам, где по сторонам я видел одни только ветхие заборы, мы подъехали к небольшой хате, на самом берегу моря.
— Как же ты: вошел в город, да еще и
долг хотел выправить? — сказал Бульба. — И не
велел он тебя тут же повесить, как собаку?
— Жизнь —
долг, обязанность, следовательно, любовь — тоже
долг: мне как будто Бог послал ее, — досказала она, подняв глаза к небу, — и
велел любить.
— Да, да, милая Ольга, — говорил он, пожимая ей обе руки, — и тем строже нам надо быть, тем осмотрительнее на каждом шагу. Я хочу с гордостью
вести тебя под руку по этой самой аллее, всенародно, а не тайком, чтоб взгляды склонялись перед тобой с уважением, а не устремлялись на тебя смело и лукаво, чтоб ни в чьей голове не смело родиться подозрение, что ты, гордая девушка, могла, очертя голову, забыв стыд и воспитание, увлечься и нарушить
долг…
Она молча села в карету Алексея Александровича и молча выехала из толпы экипажей. Несмотря на всё, что он видел, Алексей Александрович всё-таки не позволял себе думать о настоящем положении своей жены. Он только видел внешние признаки. Он видел, что она
вела себя неприлично, и считал своим
долгом сказать ей это. Но ему очень трудно было не сказать более, а сказать только это. Он открыл рот, чтобы сказать ей, как она неприлично
вела себя, но невольно сказал совершенно другое.