Неточные совпадения
«Сколько можно сделать общего добра всему народу, влияя на человека, в руки которого доверием
государя вручена судьба этого народа, — продолжала мечтать она далее, — я буду мать сирот, защитница обиженных и угнетенных,
мое имя будут благословлять во всей России, оно попадет в историю, и не умрет в народных преданиях, окруженное ореолом любви и уважения».
— Теперь он… перестал даже бывать… Вы расстались с ним навсегда… Напишите ему… что вы заступитесь за меня, что сами обратитесь к
государю с просьбой о разводе; он тотчас же предупредит вас и поправит свою вину относительно меня… Иначе я сама дойду до
государя и государыни и брошусь к их ногам, умоляя заставить его покрыть
мой позор… Я решилась на все… я не могу долее выносить такую жизнь… я терпела семь лет… семь долгих лет…
— Так, совершенно так, — радостно сказал
государь, — устрой же мне это, Алексей Андреевич, это
моя заветная мечта, этим ты доставишь мне большое удовольствие, и я тогда умру спокойно.
— Конечно, конечно, и кому же, как не тебе, генерал-инспектору всей пехоты, распоряжаться этим делом, я к тебе обратился, на тебя и полагаюсь; лучшего исполнителя и не найти, я помню твою гатчинскую службу при покойном отце
моем. Не правда ли, Алексей Федорович? — обратился
государь к стоявшему в некотором отдалении князю Орлову.
— Я не шутки шутить приехал к вашему сиятельству, а по поручению
моего государя… — произнес красный, как рак, но немного оправившийся Клейнмихель…
— Я этого не знал! — откровенно отвечал великий князь. — Впрочем, если императорский рескрипт и существует, то, мне кажется, никто не знает о нем. Но мы все знаем, что наш законный
государь, после императора Александра — есть
мой брат Константин, следовательно, мы исполнили наш долг, дав ему присягу. Пусть то будет, что угодно Богу!
Мое намерение неподвижно и освящено покойным
моим благодетелем и
государем.
—
Государь, всякая награда уничтожит в
моих глазах достоинство
моего поступка…
— Читали вы
мой манифест? — отдается в ушах Хрущева заданный
государем народу вопрос и слышится ему затем протяжное, с расстановкой чтение
государем этого манифеста.
— О, если бы мне дали эту возможность! — восторженно воскликнул Хрущев. — До последней капли крови я был бы весь всецело предан лишь
моему государю и Отечеству.
— Вы все можете…
Государь ценит вас и знает, что вы не будете ходатайствовать без серьезной уважительной причины, он выслушает, а этого довольно — я убеждена, что
моя просьба будет исполнена…
Он был в запечатанном конверте, с собственноручною подписью
государя: «Хранить в Успенском соборе с государственными актами до востребования
моего, а в случае
моей кончины открыть московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякого другого действия».
— Не думал я, чтобы
государь так скоро исполнил
мою просьбу. Спасибо Якову Васильевичу Виллие за его дружбу ко мне, больному старику. Вы уже совсем из Новгорода?
— Вы убили своих начальников, Богом и мною над вами поставленных, то все равно, что вы подняли руку на меня. Удары, которые вы им наносили, —
государь указал на свою грудь, — вы нанесли мне. Я поставил их начальниками над вами, а меня поставил Бог. Я отвечаю за вас Богу, а они отвечают мне! Хорошо вы чувствовали благодарность за попечения и милости покойного брата
моего. Но, по крайней мере, имеете ли вы в совести вашей полное раскаяние в совершенном вами преступлении?
— А осмелюсь ли, милостивый
государь мой, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас человека образованного и к напитку непривычного. Сам всегда уважал образованность, соединенную с сердечными чувствами, и, кроме того, состою титулярным советником. Мармеладов — такая фамилия; титулярный советник. Осмелюсь узнать: служить изволили?
Неточные совпадения
— Для чего я не служу, милостивый
государь, — подхватил Мармеладов, исключительно обращаясь к Раскольникову, как будто это он ему задал вопрос, — для чего не служу? А разве сердце у меня не болит о том, что я пресмыкаюсь втуне? Когда господин Лебезятников, тому месяц назад, супругу
мою собственноручно избил, а я лежал пьяненькой, разве я не страдал? Позвольте, молодой человек, случалось вам… гм… ну хоть испрашивать денег взаймы безнадежно?
Милостивый
государь, месяц назад тому супругу
мою избил господин Лебезятников, а супруга
моя не то что я!
Ну-с,
государь ты
мой (Мармеладов вдруг как будто вздрогнул, поднял голову и в упор посмотрел на своего слушателя), ну-с, а на другой же день, после всех сих мечтаний (то есть это будет ровно пять суток назад тому) к вечеру, я хитрым обманом, как тать в нощи, похитил у Катерины Ивановны от сундука ее ключ, вынул, что осталось из принесенного жалованья, сколько всего уж не помню, и вот-с, глядите на меня, все!
Парень им говорил: — Перестаньте плакать, перестаньте рвать
мое сердце. Зовет нас
государь на службу. На меня пал жеребей. Воля божия. Кому не умирать, тот жив будет. Авось-либо я с полком к вам приду. Авось-либо дослужуся до чина. Не крушися,
моя матушка родимая. Береги для меня Прасковьюшку. — Рекрута сего отдавали из экономического селения.
По сей причине, милостивейший
государь! труд
мой должен весьма быть приятен всему древнему благородному обществу; но всяк имеет своих злодеев.