Неточные совпадения
Окончив чтение
этого письма, Павел Кириллович обыкновенно с торжествующим видом взглядывал на своего собеседника, вставал со своего вольтеровского кресла и, бережно уложив
в шифоньерку бумаги, возвращался на
место и некоторое время молчал, выжидая вопроса.
Об
этом уже
в городе толкуют, проект он подает государю, хочет всю матушку Русь
в три краски выкрасить: мосты, столбы, заставы, гауптвахты, караульни, даже тумбы и все присутственные
места и казенные здания будут по
этому проекту под один манер
в три колера: белый, красный и черный.
Другие ищут начало
этого названия
в более отдаленных преданиях; так, протоиерей Малиновский
в своем «Историческом описании села Грузина», изданном
в 1816 году, говорит: «Сие
место, возникнувшее из-под праха и пепла, славится
в древности посещением первого
в России проповедника Евангелия, святого апостола Андрея Первозванного», и объясняет, что название Грузино есть измененное Друзино, а последнее произошло от того, что на
этом месте святого апостол Андрей Первозванный водрузил свой жезл или посох.
Австрийские войска были разобщены, разбросаны
в разных
местах, дрались вообще дурно, а Пруссия, по мнению Наполеона, не могла скоро начать неприятельские действия против него, поэтому он поспешил к Вене, чтобы
этим еще более парализовать деятельность Пруссии.
Когда Вейротер заключил свое объяснение заявлением, что
места эти ему хорошо знакомы, потому что
в прошлом году здесь были маневры, его помощник граф Бубна заметил на
это...
Говорят, что крайности сходятся, но
в данном случае
это было неприменимо, так как подобные союзы крайностей все-таки основаны на взаимных уступках, а
в железном характере графа не было и не могло им быть
места.
Кроме того, он полагал, что сблизив ее с Аракчеевым, он может через нее исправить свою карьеру, получить хорошее
место, но, увы, ошибся
в этом, так как Алексей Андреевич наотрез отказал Екатерине Петровне при первой попытке ее протежировать своему родственнику.
Когда новопосвященных научили
этим знакам, то навязали запоны, повесили на пуговицу кирку, а
в петлицу треугольник, дали
в руки обнаженные мечи, велели надеть шляпы подобно всем братьям и указали
место, где должно сесть.
С
этим назначением он изменился не только нравственно, но и физически; сознание, что он снова занял
место некоторой и даже далеко не незначительной спицы
в государственной колеснице, вдохнуло
в него силу и жизнь — он выпрямился и гордо стал носить свою еще так недавно опальную голову.
— Вот тебе свидетель Бог! — указала она рукой на образ. — Пусть я умру на
этом месте в мучительных страданиях, если
это неправда! — с отчаянием
в голосе произнесла она.
Это было подробное донесение об обширном революционном заговоре, с давнего времени готовившегося против императорского правительства. Тайные общества имели сильное разветвление
в армии, не только
в Петербурге и Москве, но и
в разных
местах.
Местом нового сборища заговорщиков — они могли именоваться теперь по справедливости
этим позорным именем — был одноэтажный дом с красной черепичной кровлею, стоявший
в глубине уютного садика, выходившего решеткою на угол набережной реки Мойки и Демидова переулка. Над крыльцом
этого дома красовалась вывеска: «Магазин мод мадам Полин».
Летом зачастую обеденный стол накрывался
в саду, у бюста императора Павла Петровича, против которого оставалось незанятое
место и во время обеда ставилась на стол каждая перемена кушанья;
в конце обеда подавался кофе, и граф Аракчеев, взяв первую чашку, выливал ее к подножию императорского бюста, после же
этого возлияния он брал уже другую чашку.
Жена перестает быть желаемой любовницей мужа и делается для него ненужной обузой, ее ласки тяготят его, и он ищет рассеяния на стороне; средства его или даже жены позволяют ему
это в широких размерах. Такова печальная участь всех жен беспринципных негодяев,
в душе которых нет
места ни чистому чувству любви, ни понятию о святости брака, а вся жизнь их
в конце концов дряблого организма зиждется на похоти и только на одной похоти…
Не прошло и недели, как
в это же
место вечного успокоения отвезли и Ольгу Николаевну Хвостову, тихо скончавшуюся на руках сына и его жены.
Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки, которая
в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой кручью холма, красным пламенем горели и дымились друг подле дружки два огонька.
Неточные совпадения
А мне, Онегин, пышность
эта, // Постылой жизни мишура, // Мои успехи
в вихре света, // Мой модный дом и вечера, // Что
в них? Сейчас отдать я рада // Всю
эту ветошь маскарада, // Весь
этот блеск, и шум, и чад // За полку книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За те
места, где
в первый раз, // Онегин, видела я вас, // Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…
В военное время человек
этот наделал бы чудес: его бы послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные
места, украсть перед носом у самого неприятеля пушку, —
это его бы дело.
Даже начальство изъяснилось, что
это был черт, а не человек: он отыскивал
в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть
в каких
местах, куда бы никакому автору не пришло
в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
И что по существующим положениям
этого государства,
в славе которому нет равного, ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж, до подачи новой ревизской сказки наравне с живыми, чтоб таким образом не обременить присутственные
места множеством мелочных и бесполезных справок и не увеличить сложность и без того уже весьма сложного государственного механизма…
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими
местами, с заметною скромностию, и разговор его
в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец
место для жительства, и что, прибывши
в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.