Неточные совпадения
В ней не было поэтому даже намека на малейшее кокетство, но это его полное
отсутствие делало ее еще более очаровательной.
На дворе были «святки», до Крещения оставалось несколько дней. Праздником и
отсутствием графа, находившегося
в Петербурге, объяснялось это веселье. Граф Алексей Андреевич уже около трех месяцев не был
в своей «столице», как остряки того времени называли Грузино.
Но не одно
отсутствие графа давало возможность развернуться грузинской дворне во всю ширь своей русской натуры, пригубить запретную
в Грузине влагу, именуемую «сивухой», встретить праздник по-праздничному
в полном для простолюдинов значении этого слова.
Кроме того, домоправительница-фаворитка обманывала графа и как хозяина села Грузина: во флигеле Настасьи
в его
отсутствие происходили безобразные сцены самого широкого разгула, и шампанское лилось рекой.
Увлекшись Николаем Павловичем Зарудиным, она капризно и настойчиво шла к цели, приняла, как должную дань, жертву подруги, а когда цель эта не была достигнута, поплакала, как ребенок над сломанной игрушкой, но вскоре утешилась и занялась подвернувшейся ей под руку новой, но эта новая игрушка стала для нее роковой, она сама обратилась
в игрушку человека, блиставшего еще более, чем она,
отсутствием нравственных принципов.
Он тихо и хладнокровно начал развивать ей свой план. Недели через две после этого разговора, во время
отсутствия из дому Мавры Сергеевны, неизвестные злоумышленники каким-то неведомым путем забрались
в ее спальню, сломали шифоньер и похитили заемное письмо
в десять тысяч рублей. Прислуга была
в это время
в кухне, а Екатерина Петровна, и Сергей Дмитриевич находились все время
в противоположном конце дома, и никто ничего не слыхал.
После завтрака графине подали письмо от матери, присланное с нарочным. Она побледнела, как бы предчувствуя его содержание, ее уже два дня беспокоило
отсутствие в Грузине родителей, тоже, конечно, приглашенных на торжество и обещавших приехать даже с Лидочкой, о чем отдельным письмом просила графиня.
Не изменил Андрей Павлович своему деликатному
отсутствию любопытства даже тогда, когда приехал к своему приятелю вечером того дня,
в который состоялось неожиданное для обоих свидание Николая Павловича с графиней Аракчеевой, описанное нами
в одной из предыдущих глав, хотя застал своего приятеля
в исключительно возбужденном состоянии духа.
Наталья Федоровна положительно изнемогала под непосильным бременем этой жизни, полной светских сплетен, мелких дрязг, интриг и нравственной грязи. Она находилась
в положении цветка без почвы, рыбы без воды, она буквально задыхалась от
отсутствия малейшей струи свежего воздуха.
В этот день
в глубине ангельского сердца государя Александра Павловича зародилась мысль, которую по справедливости можно было назвать «мыслью от сердца», осуществление которой поразило и встревожило всю Европу, но которая, увы,
в конце концов, при ее осуществлении на деле, ввиду
отсутствия умелых исполнителей, оказалась тоже лишь дивной царственной мечтой, разбившейся о камень жизни.
Настасья Федоровна, живавшая, впрочем, по зимам подолгу
в Петербурге, тоже чувствовала эту томительную скуку, особенно во время
отсутствия графа, занятого по горло делами, и срывала свою злость по-прежнему на окружавших ее безответных крепостных девушках.
Властность
в каждом взгляде и движении, наряду с
отсутствием напускной чопорности и жеманства — служили
в Хвостовой признаками истой родовитости, да и на самом деле она была последним отпрыском знатного, но обедневшего рода князей Брянских. Все окружающие ее любили и все боялись ее сдержанного гнева, никогда даже не выражавшегося крикливою нотою.
Прощаясь с великим князем Николаем Павловичем, который, по его желанию, должен был принять прямое участие
в правительственных делах во время его
отсутствия, Александр Павлович сказал...
Радовалась графиня и малейшему
отсутствию сомнения, что Алексей Андреевич исполнит ее просьбу относительно Хрущева и Хвостова и будет ходатайствовать за первого у государя.
В благополучном результате такого ходатайства она тоже не сомневалась.
Весною 1831 года для содержания караулов
в Новгороде и для приготовления к смотру начальника штаба, генерала Клейнмихеля, — все резервные батальоны выступили из округов; по недостатку
в них офицеров, были командируемы от поселенных батальонов ротные командиры, которые, по этому случаю, находились
в Новгороде, а по окончании очереди, возвращались
в свои роты к управлению хозяйственной частью; во время же их
отсутствия, обязанность по этому предмету лежала на фельдфебелях.
Екатерина Петровна удвоила к мужу свою нежность, но страдания и беспомощное положение боготворимого ею мужа глубоко терзали ее душу, тем более, что ей казалось, что Бог наказывает его за нее, за то, что он соединил свою судьбу с такой великой, как она, грешницей — женщины, вообще, зачастую страдают
отсутствием логики, а
в несчастии
в особенности.
Поспешив осведомиться у г-жи Липпевехзель, хлопотавшей
в отсутствие Катерины Ивановны (находившейся на кладбище) около накрывавшегося стола, он узнал, что поминки будут торжественные, что приглашены почти все жильцы, из них даже и незнакомые покойному, что приглашен даже Андрей Семенович Лебезятников, несмотря на бывшую его ссору с Катериной Ивановной, и, наконец, он сам, Петр Петрович, не только приглашен, но даже с большим нетерпением ожидается, так как он почти самый важный гость из всех жильцов.