Неточные совпадения
Круг знакомых хотя и
был довольно большой, но состоял преимущественно из
подруг ее матери — старушек и из сослуживцев ее отца — отставных военных. У тех и других
были свои специальные интересы, свои специальные разговоры, которыми не интересовалась и которых даже не понимала молодая девушка.
Катя за столом сидела положительно как на иголках, она с нетерпением ожидала окончания чаепития, чтобы снова удалиться с Талечкой в ее комнату, но это, по-видимому, не входило совершенно в планы последней и она, к величайшему огорчению Кати, отказавшейся после второй выпитой ею чашки,
пила их несколько, и
пила, что называется, с прохладцем, не замечая, нечаянно или умышленно, бросаемых на нее
подругой красноречивых взглядов.
Талечка боялась, чтобы ее волнение не
было истолковано
подругой в смысле, могущем усилить ее сердечную боль.
В тот вечер, когда в кабинете старика Хомутова последний беседовал со своею женою, а в спальне Талечки Катя Бахметьева с рыданиями открывала
подруге свое наболевшее сердце, оба хозяина квартиры на Гагаринской набережной, отец и сын Зарудины,
были дома.
Заняв свое место по правую сторону матери, Талечка все-таки не
была совершенно покойна. Мысль, что могут увидеть, как она передаст записку Зарудину, заставляла ее по временам мысленно совершенно отказываться от задуманного плана, но затем воспоминание об ожидающей завтра ответа
подруге изменило это решение.
Она несколько раз принималась плакать, так что глаза ее
были красны от слез, несколько раз хотела бежать к Хомутовым, чтобы остановить Талечку от объяснения с Зарудиным, начинала два раза писать ей письмо, но ни одно не окончив рвала на мелкие кусочки. Наконец, решила, что
будь, что
будет и с сердечным трепетом стала ожидать обещанного прихода
подруги.
То, что отцу и матери известно все, что произошло между ней, Катей Бахметьевой и Николаем Павловичем, для Талечки
было ясно из того, что мать старалась всячески отдалять ее от этой
подруги.
Но Екатерина Петровна
была слишком остра и практична, чтобы обнаружить эти чувства; напротив, она сразу смекнула, что любовь к ней графини Аракчеевой
будет, несомненно, для нее полезнее любви Талечки Хомутовой и даже стала, по-видимому, еще сердечнее относиться к своей
подруге, радоваться ее радостям и печалиться ее печалями.
Увлекшись Николаем Павловичем Зарудиным, она капризно и настойчиво шла к цели, приняла, как должную дань, жертву
подруги, а когда цель эта не
была достигнута, поплакала, как ребенок над сломанной игрушкой, но вскоре утешилась и занялась подвернувшейся ей под руку новой, но эта новая игрушка стала для нее роковой, она сама обратилась в игрушку человека, блиставшего еще более, чем она, отсутствием нравственных принципов.
Это
было вскоре после, вероятно, памятного читателям визита Талечки к своей
подруге с вестью о неудачном ходатайстве за нее перед Зарудиным. Отвергнутая самолюбивая девушка
была в отчаянии, оскорбленная в своем, казалось ей, искреннем чувстве, она искала забвения. Талицкий явился счастливым утешителем, и Екатерина Петровна, в состоянии какого-то нравственного угара, незаметно поддалась его тлетворному влиянию и также незаметно для себя пала.
19 сентября, графиня Наталья Федоровна проснулась довольно рано, но медлила с туалетом и выходом и даже приказала подать себе отдельно утренний чай, а затем и завтрак. Ей хотелось
побыть одной в это утро, а главное, с каким-то странным чувством брезгливости она отдаляла встречу с глазу на глаз с мужем и
подругой.
Наталья Федоровна отчасти
была даже рада, что
подруга ее осталась. Перспектива поездки с нею вдвоем далеко ей не улыбалась.
От графини не укрылось это изменение в отношении к ней ее мужа, но не в ее натуре
было оправдываться, она считала себя выше взводимой на нее кем бы то ни
было клеветы, тем более ее бывшей
подругой, о чем она тотчас же догадалась.
Посещения графа
были хотя редки — он отговаривался делами — но все же приятно щекотали самолюбие Екатерины Петровны, и сладость этой связи для нее увеличилась еще тем, что ей казалось, что она мстила ее бывшей
подруге Талечке и старухе Хомутовой, поведение которых на похоронах ее матери она не могла ни забыть, ни простить.
— Примите сии перчатки в знак сохранения чистоты ваших деяний! — продолжал великий магистр. — Примите женские для
подруги жизни вашей! Прекрасный пол не входит в состав нашего общества, но мы не нарушаем устава Творца и натуры. Добрая жена
есть утешение в ужасных испытаниях мира сего; но да
будут они чисты и невинны в деяниях своих.
Общее горе уравнивает лета — так
было с воспитательницей и воспитанницей — Они стали как-то незаметно
подругами.
Наталья Федоровна со своими, накипевшими на сердце в течение стольких лет, невысказанными горькими думами, не
была в силах отказать себе в подробной исповеди перед новой
подругой.
Были ли эти слезы о погибшей ее бывшей
подруге, или же об окончательно погибших последних мечтах о земном счастии — как знать?
Еще мгновение — мысли прояснились, и она с ужасом поняла, что далее отпираться невозможно, что этим нелепым вопросом она выдала себя с головой, что им она уничтожила закравшееся
было, как она видела, в голову Натальи Федоровны, хотя и небольшое, но все же сомнение в том, что перед ней сидит ее
подруга детства — Катя Бахметьева.
Граф сразу понял, что он не ошибся, что утопленница
была действительно Екатерина Петровна Бахметьева и прибытие его жены, ее бывшей
подруги, в Грузино, имело непосредственную связь с вытащенным из Волхова трупом.
Неточные совпадения
Другое: она
была не только далека от светскости, но, очевидно, имела отвращение к свету, а вместе с тем знала свет и имела все те приемы женщины хорошего общества, без которых для Сергея Ивановича
была немыслима
подруга жизни.
Начала печалиться о том, что она не христианка, и что на том свете душа ее никогда не встретится с душою Григория Александровича, и что иная женщина
будет в раю его
подругой.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная
подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз
был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам
была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын,
будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне
быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В
подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И
был бы счастлив… сколько мог!
Зато любовь красавиц нежных // Надежней дружбы и родства: // Над нею и средь бурь мятежных // Вы сохраняете права. // Конечно так. Но вихорь моды, // Но своенравие природы, // Но мненья светского поток… // А милый пол, как пух, легок. // К тому ж и мнения супруга // Для добродетельной жены // Всегда почтенны
быть должны; // Так ваша верная
подруга // Бывает вмиг увлечена: // Любовью шутит сатана.