Мы уже весело шагали по Басманной, совершенно безлюдной и тоже темной. Иногда натыкались на тумбы, занесенные мягким снегом. Еще площадь.
Большой фонарь освещает над нами подобие окна с темными и непонятными фигурами.
Дом был каменный, с вычурными украшениями из алебастра и с выдающимся подъездом, с зонта которого спускался
большой фонарь с разноцветными стеклами.
Посредине этого двора, под высокими стропилами, висел на перекинутой чрез блок веревке
большой фонарь, ничего не освещавший, но глядевший на все, точно красный глаз кикиморы.
Неточные совпадения
Из мрака, который сперва скрывал все предметы в окне, показывались понемногу: напротив — давно знакомая лавочка, с
фонарем, наискось —
большой дом с двумя внизу освещенными окнами, посредине улицы — какой-нибудь ванька с двумя седоками или пустая коляска, шагом возвращающаяся домой; но вот к крыльцу подъехала карета, и я, в полной уверенности, что это Ивины, которые обещались приехать рано, бегу встречать их в переднюю.
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в зеркале,
большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит
фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
Думать мешали напряженно дрожащие и как бы готовые взорваться опаловые пузыри вокруг
фонарей. Они создавались из мелких пылинок тумана, которые, непрерывно вторгаясь в их сферу, так же непрерывно выскакивали из нее, не увеличивая и не умаляя объема сферы. Эта странная игра радужной пыли была почти невыносима глазу и возбуждала желание сравнить ее с чем-то, погасить словами и не замечать ее
больше.
Одну
большую лодку тащили на буксире двадцать небольших с
фонарями; шествие сопровождалось неистовыми криками; лодки шли с островов к городу; наши, К. Н. Посьет и Н. Назимов (бывший у нас), поехали на двух шлюпках к корвету, в проход; в шлюпку Посьета пустили поленом, а в Назимова хотели плеснуть водой, да не попали — грубая выходка простого народа!
Нас издали, саженях во ста от фрегата, и в некотором расстоянии друг от друга окружали караульные лодки, ярко освещенные разноцветными огнями в
больших, круглых, крашеных
фонарях из рыбьей кожи; на некоторых были даже смоляные бочки.