Дом ее был небольшой, старинный, построенный на дубовых подклетьях. Подклетьями назывались деревья в естественном виде, с обрубленными только сучьями и вершинами, но нисколько не тесанные и не отделанные, сложенные на поверхности земли клетками, одно на другое, в вышину от земли на сажень, что заменяло фундамент. Естественно, что таким образом сооруженные дома, имея такое под накатом свободное движение воздуха, переживали столетия.
И на опрокинутый, обрубленный череп похож был этот дико-пустынный овраг, и каждый камень в нем был как застывшая мысль, и их было много, и все они думали — тяжело, безгранично, упорно.
В самом деле, мы входили в широкие ворота гладкого бассейна, обставленного крутыми, точно обрубленными берегами, поросшими непроницаемым для взгляда мелким лесом — сосен, берез, пихты, лиственницы.
Вокруг ее шли, потупив глаза в землю — с горестию, но без стыда — люди житые и воины чужеземные; кровь запеклась на их оружии; обломанные щиты, обрубленные шлемы показывали следы бесчисленных ударов неприятельских.
А если ещё проще, он походил на камбалу с обрубленным хвостом и гипертрофированно широкой головой, где сосредоточились все базовые отсеки и посты управления функциональными комплексами и системами безопасности.
Нетолстые те жерди он сперва нёс, потом тащил за шершавые, набрякшие весенним соком комли – верхушки и неровно обрубленные сучья драли прелую залежь прошлогодней листвы, цеплялись за кусты и деревья.
А если ещё проще, он походил на камбалу с обрубленным хвостом и гипертрофированно широкой головой, где сосредоточились все базовые отсеки и посты управления функциональными комплексами и системами безопасности.
Один противник уже лежал без сознания с обрубленной рукой, избитый и слабый.
Нетолстые те жерди он сперва нёс, потом тащил за шершавые, набрякшие весенним соком комли – верхушки и неровно обрубленные сучья драли прелую залежь прошлогодней листвы, цеплялись за кусты и деревья.