С минуту он сидел неподвижно, потом взял в левую руку пистолет, взвел курок, долго осматривал затравку и, убедившись, что она наполнена порохом, осторожно надел пистон.
«Он умер!» — было первою мыслью Андрея Павловича, но, подбежав к полулежавшему в кресле Зарудину и схватив его за руку, услыхал учащенное биение пульса. Его друг оказался лишь в глубоком обмороке. Испуганный раздавшимися шагами и напором в дверь, несчастный поспешил спустить курок, но рука дрогнула, дуло пистолета соскользнуло от виска и пуля, поранив верхние покровы головы и опалив волосы, ударила в угол, в стоявшую статую.
Глегола быстро прицелился и спустил курок, но выстрела не последовало. Поспешно он снова взвел курок и, приладившись, нажал на спуск, но опять у. него ничего не вышло.
– Вы вполне правы, мой друг, – сказал тот, взводя курок пистолета, – я несколько перешёл границу, исполняя данные мне инструкции и поручения, и теперь самое время исправить это.
Я бросаюсь к пистолету, но она успевает спустить курок. Из ствола ей в горло ударяет струя воды.
– Вы вполне правы, мой друг, – сказал тот, взводя курок пистолета, – я несколько перешёл границу, исполняя данные мне инструкции и поручения, и теперь самое время исправить это.
– Если вы боитесь, держите дверь под прицелом, но, пожалуйста, не нажимайте курок, пока не узнаёте меня.