Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но, вспомнив, что,
открыв рот, она свалится со страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась терпеть.
Чичиков
открыл рот, еще не зная сам, как благодарить, как вдруг Манилов вынул из-под шубы бумагу, свернутую в трубочку и связанную розовою ленточкой, и подал очень ловко двумя пальцами.
Иногда только соберется он зевнуть,
откроет рот — его поражает ее изумленный взгляд: он мгновенно сомкнет рот, так что зубы стукнут. Она преследовала малейшую тень сонливости даже у него на лице. Она спрашивала не только, что он делает, но и что будет делать.
Она молча села в карету Алексея Александровича и молча выехала из толпы экипажей. Несмотря на всё, что он видел, Алексей Александрович всё-таки не позволял себе думать о настоящем положении своей жены. Он только видел внешние признаки. Он видел, что она вела себя неприлично, и считал своим долгом сказать ей это. Но ему очень трудно было не сказать более, а сказать только это. Он
открыл рот, чтобы сказать ей, как она неприлично вела себя, но невольно сказал совершенно другое.
Дьякон все делал медленно, с тяжелой осторожностью. Обильно посыпав кусочек хлеба солью, он положил на хлеб колечко лука и поднял бутылку водки с таким усилием, как двухпудовую гирю. Наливая в рюмку, он прищурил один огромный глаз, а другой выкатился и стал похож на голубиное яйцо. Выпив водку,
открыл рот и гулко сказал:
Неточные совпадения
— // Вот случай вам со мною, он не новый; // Москва и Петербург — во всей России то, // Что человек из города Бордо, // Лишь
рот открыл, имеет счастье // Во всех княжон вселять участье;
Тут голова старухи клонилась к коленям, чулок выпадал из рук; она теряла из виду ребенка и,
открыв немного
рот, испускала легкое храпенье.
Видел я, как подобрали ее локоны, заложили их за уши и
открыли части лба и висков, которых я не видал еще; видел я, как укутали ее в зеленую шаль, так плотно, что виднелся только кончик ее носика; заметил, что если бы она не сделала своими розовенькими пальчиками маленького отверстия около
рта, то непременно бы задохнулась, и видел, как она, спускаясь с лестницы за своею матерью, быстро повернулась к нам, кивнула головкой и исчезла за дверью.
— Твой брат был здесь, — сказал он Вронскому. — Разбудил меня, чорт его возьми, сказал, что придет опять. — И он опять, натягивая одеяло, бросился на подушку. — Да оставь же, Яшвин, — говорил он, сердясь на Яшвина, тащившего с него одеяло. — Оставь! — Он повернулся и
открыл глаза. — Ты лучше скажи, что выпить; такая гадость во
рту, что…